Церковь и политический идеал

Этика, по его мнению, составляет центральное место гуманизма и представляет собой множество этических высказываний. В отличие от этики христианской или вообще религиозной «современная» этика характеризуется следующими признаками. Она: 1) автономна; 2) устанавливает моральность человека, которая развивается при соответствующих социальных условиях; 3) предполагает утилитаризм как критерий оценки на основе достигаемых человечеством благ; 4) устанавливает правило, согласно которому человеческие поступки всегда зависят от конкретной ситуации, хотя и должны быть объяснены с точки зрения этики; 5) универсальна, и этот признак проявляется по мере развития человеческого общества, хотя переход человечества в качественно новую стадию своего развития должен привести к разработке новой системы этики, более универсальной по своему содержанию и стирающей национальные, культурные, религиозные и иные различия, и т.д.[940]

Но практическое применение принципов подобной утилитарной этики чревато серьезными последствиями. Нетрудно заметить, что предложенные средства не решают проблемы обоснования новой единой нравственности. Новая этика подвержена утилитарной оценке и проверке, что ниспровергает ее абсолютный характер: где присутствует личная выгода, там не может быть действия без интереса, не приносящего ничего «полезного» конкретному индивиду.

Оправдать собственное поведение? Помилуйте, нет ничего легче! Нужно лишь доказать, что оно преследовало цель удовлетворения личных интересов и получения блага. Оно не нравится вам? Но мнето что до этого! Конкретный запрет не был нарушен, закон не воспрещает вести себя подобным образом, поэтому никакие претензии приняты быть во внимание не могут. Впрочем, это только одна из вариаций на заданную тему. Ссылка на «социальную среду» дает возможность оправдать любой неблаговидный поступок. Например, можно утверждать, что виноват в дурном поступке не человек, а общество или «среда», в условиях которой он сформировался как личность. При таком подходе поднимает голову качественно иная идея, в частности, «сильного человека», ниспровергающего «старые представления»: ведь ктото должен предлагать «новую» мораль при изменяющихся социальных условиях. Одним словом, большего анархизма в сфере морали предложить, кажется, невозможно.

Любая этика должна обладать признаками всеобщности и абсолютности: все должны придерживаться определенных, конкретных правил поведения, которые следует исполнять безотносительно тому, подкреплены они нормами права или нет. Но какая же здесь может возникнуть всеобщность, если принцип удовлетворения личного материального интереса носит основополагающий характер, а потому уже любая нравственность является в первую очередь индивидуальной!

Чем чаще меняются внешние условия жизни, тем скорее конкретный индивид и все общество в целом стремятся к формированию новых этических норм. Безжалостное время не может ограничиться «старым» и всегда требует чегото нового, в данном случае новой этики и новой морали. Таким образом, никаких единых этических принципов, объединяющих «вся и все», создать не удается. Но отсутствие единой нравственности есть фактор, в принципе дезорганизующий будущее общество. Сами теоретики либерализма и гуманизма (а ведь следует умозрительно допустить, что не все члены будущего общества будут придерживаться именно либеральных убеждений и только «такой» этики) далеко не всегда согласны между собой в оценке тех или иных аспектов будущего правового идеала, тем более – в способах его достижения и организации соответствующих мероприятий. Чего же требовать от миллиардов простых обывателей, далеких от теоретических дискуссий и живущих по тем правилам, которые им предложены?