Церковь и политический идеал

Но на пути достижения этого обязательного условия встает препятствие в виде принципа, который ни один либеральный исследователь не позволит поставить под сомнение: религиозный индифферентизм будущего общества, или, иначе выражаясь, его светский характер. Можно верить во что угодно и в кого угодно, лишь бы это не противоречило принципам демократизма, не вредило другим и не нарушало действующий закон. Это право, субъективное право каждой личности, и оно «свято».

Поскольку же верить можно лишь во чтото конкретное, то и содержание «своей» веры каждый определяет самостоятельно. Безусловно, между тем, что попытки отделить содержание «индивидуального вероисповедания» от нравственного начала, полагаемого в основу общегуманитарных ценностей, изначально обречены на провал, иначе и быть не может. Казалось бы, в чем беда, так ли уж это важно? Но ведь нравственное начало дает в первую очередь понятие о добре и зле, предлагает критерии для оценки как собственного поведения, так и поступков других лиц. Счастливым и бесконфликтным будущее общество может стать лишь в том случае, когда подавляющее большинство (как минимум) будущих индивидов действительно признает принципы его организации и практическую деятельность справедливыми. Но как добиться достижения этого условия, если каждый самостоятельно определяет, что следует понимать под терминами «счастье», «правда», «зло», «добро», «свобода»?

Сплоченность либеральствующих мыслителей возможна главным образом только против чегото, но не для чегото. Содержание последнего остается зачастую подернутым дымкой неизвестности и противоречивости. История демонстрирует относительную сплоченность представителей философии гуманизма против общего врага и совершеннейшую разобщенность в те минуты, когда им была предоставлена возможность действовать позитивно. Примеры тому: Временное правительство в России 1917 г., Веймарская республика, демократически выбранные органы государственной власти в России конца 80‑х – начале 90‑х гг. прошлого века, и т.д.