Церковь и политический идеал

Не отвечает запросам пытливого ума гуманиста и национальный дух, где превалируют свои традиции. Сравнительно с общечеловеческими ценностями они выглядят ограниченными и устаревшими, «цепляние» за них может являться основой межнациональных конфликтов. Международное, а вернее – интернациональное общение, говорят нам, лишено этих предрассудков, основано на незыблемых и единых нравственных ценностях, выработанных человечеством за тысячелетия своего существования, доступных любому сознанию, любому человеку с каким угодно цветом кожи.

Насколько бы ни были хороши с этой точки зрения национальные традиции, но они формировались во время «оно», т.е. морально и физически устарели. Гуманизм охотно признает их роль и место в общецивилизационном историческом прогрессе, но отказывается взять с собой в «новое время», где безальтернативно господствует правовой экуменизм.

Нация предполагает индивидуальность, исключительность, хотя бы в части признания за носителями ее духа и культуры собственных национальных интересов и задач. Либерализм не может смириться с этим, он знает категорию «индивидуальность», но только применительно к отдельной личности, а не к целым группам населения. Поэтому вслед за нацией должна уйти и единственная форма ее организации – государство. Этот вывод далеко не всегда напрямую провозглашается идеологами либерализма, но совершенно логичен, если мы учтем следующие обстоятельства.

Во-первых, для демократизма и гуманизма необходимо раз и навсегда отказаться от формы, которая всетаки позволяет если не сохранить, то, по крайней мере, способствует возрождению национальной идеи, совершенно неприемлемой для данной идеологии. Во-вторых, договорное основание формирования свободного общества, столь значимое для идеологии «личных прав», встречает в государстве своего вечного оппонента. Даже в условиях самой широкой демократизации общества верховная власть всегда рассматривает своих граждан в качестве подданных.