Церковь и политический идеал

II

Будучи неразрывно связанным с идеей прогресса, учение о будущем безгосударственном обществе принимает на себя все негативные свойства, присущие ей, а в первую очередь – ее отрицательный характер. Прогрессизм принципиально отрицателен по отношению к истории. Ценность прошлого заключается для него лишь в том, что именно за его счет созданы условия последующего поступательного развивающего движения вперед, не более того. Дело представляется таким образом, будто только какоето одно по счету поколение людей будет существовать в условиях совершенного строя, все остальные жили несовершенно, в состоянии, полном противоречий и несправедливостей. По этой причине они не представляют ценности сами по себе и служат лишь орудием и средством для грядущего.

Эту особенность идеи прогресса очень точно отмечал русский философ Н.В. Болдырев (1882—1929). «Представление (об утопической. – А.В.) действительности, – писал он, – принципиально отличается от действительности исторической в собственном смысле, потому что одна, являясь носителем всего добра, всей полноты нравственного смысла, противостоит другой как… несовершенной стихии. Действительность историческая и действительность идеала разнокачественны, несовместимы, одна стремится вытолкнуть другую, от нее отделиться… Чтобы совместить эти несовместимые начала, нужно одно из них объявить неполной, ненастоящей действительностью»[936]. Такой «ненастоящей действительностью» и объявляется история.

На каждом последующем витке своего «развития» прогресс отрицает предыдущее. Невысказанное разочарование сквозит во всем этом: нам обещали, что «рай» будет уже «вчера», но он не наступил. Или, напротив, предложенные идеи претворены в жизнь, но «новое» общество столь же несправедливо, как и «вчерашнее», порядок опять бьет свободу. В чем причина? Выясняется, что не все принципы, полагаемые ранее в основу теоретических конструкций, оправдали себя. Значит, надобно менять их, отказываясь в пользу более логичных, наиболее «современных». В мягкой редакции это означает, что принципы «уточняются», но, как правило, они просто отрицаются. Либерализм не может принять религиозные начала, социализм – политические ценности, полагая им взамен идею социальной справедливости. Индустриализм противопоставляет себя органическим культурам, но постиндустриализм готов свалить все беды современной эпохи на недостатки капитализма, обвинив его в тоталитаризме и технократизме[937]. Какая судьба ждет новое учение? Сказать трудно, если учесть, что каждому следующему поколению предлагается «безвозвратно порвать с прошлым», «уйти от привычных ранее способов думать, мыслить, чувствовать» (термины Тоффлера).

Поскольку заявленное в качестве идеала будущее безгосударственное общество социальной справедливости органически связано с идеей свободной личности, любое условие, если и не препятствующее, но, по крайней мере, допускающее хоть какуюто угрозу в ее адрес, объявляется «реакционным», «консервативным». Поэтому любая историческая действительность, любая национальная жизнь сразу же становятся объектом жесткой критики со стороны представителей либерализма. Национальность как индивидуальный признак, сформированный в рамках конкретного вероисповедания, при условии, что их носитель не желает расстаться с определенными личностными качествами, признается отрицательной, препятствующей идеям прогресса, свободы, равенства.