Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

С помощью этих грамот предводители взбунтовали полки и двинулись к Москве: «царевну во управительство звать и бояр, иноземцев и солдат побить». В случае отказа Софьи от власти предполагались и иные кандидатуры: «обрать (избрать. — И.К.) государя царевича». Контакты с Софьей не получили развития (загадочное письмо на бумаге с «красной печатью», показал пятидесятник А. Маслов, он отдал своему родственнику, а тот после поражения восставших утопил документ), но дорого обошлись восставшим: после розыска было казнено более тысячи человек. На следствии опять всплыли имена доносчиков 1689 г.; видимо, их действия были памятны стрельцам даже десять лет спустя: «возьмём Дмитрея Мельнова, да Ипата Ульфова с товарыщи: они все полки разорили, и чтоб их убить до смерти».[289]

На этот раз правящая верхушка сохранила единство, а стрельцы не смогли сломить сопротивление верных правительству войск. Несомненно, однако, что к концу XVII в. утвердившаяся было самодержавная власть при малолетних или неспособных к правлению монархах подверглась серьёзным испытаниям в виде активной борьбы за престол между соперничавшими группировками знати. Как бы ни квалифицировались события августа 1689 г. — как заговор Софьи или захват власти сторонниками Петра I, — их вполне можно назвать дворцовым переворотом.[290] То же определение применимо и к периоду апреля — сентября 1682 г., когда произошло несколько больших и малых переворотов, осложнённых выступлением стрельцов и посадских людей. Оставляя в стороне спор о народном или «антинародном» характере стрелецкого движения,[291] можно попытаться наметить черты этого нового явления в политической жизни страны.

В это время отрабатывается механизм переворота, выделяются его движущие силы, которые пока не всегда умело разыгрывают свои роли; впервые обозначается и возможность «женского правления». При этом наличие выбора между равно законными претендентами провоцировало такую ситуацию ещё при старой системе престолонаследия, то есть задолго до знаменитого петровского указа 1722 г.