Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Вечером 7 августа в распоряжении Софьи вообще не было собранных войск, и её действия выглядят скорее как ответная мера: в Кремле было найдено подмётное письмо, «а в том письме написано, что потешные конюхи, собрався в селе Преображенском, хотели приходить августа против 7 числа на их государский дом в ночи и их, государей, побить всех».[281] Шакловитый отправил на разведку в Преображенское трёх стрельцов — они-то и поспешили с доносом к Петру. Но срочно собранные в Кремле и на Лубянке стрелецкие отряды не имели конкретного плана выступления, что подтвердили и сами доносчики, не приведшие никаких доказательств угрозы жизни царя.

На первом допросе Дмитрий Мельнов и Яков Ладыгин назвали имена пославших их товарищей и единомышленников во главе с пятисотенным Стремянного полка Ларионом Елизарьевым — доверенным лицом Шакловитого. А те, прибыв к Троице через два дня, подали уже подробные изветы, где речь шла о планах убийства «ближних людей» царя — Б. А. Голицына и Нарышкиных — и смещения патриарха.[282]

Показания семерых стрельцов (Л. Елизарьева, И. Ульфова, Д. Мельнова, Я. Ладыгина, Ф. Турки, М. Феоктистова и И. Троицкого) стали основанием для розыска, через месяц приведшего Шакловитого и его приближённых на плаху. Именно эта семёрка получила не только огромную награду — тысячу рублей каждому, но и право «быть в иных чинех, в каких они похотят».[283] Многие из верно служивших в те дни Петру I (например, полковник Л. Сухарев, примчавшийся в Преображенское накануне событий и сопровождавший царя в Троицу) были награждены намного скромнее.

Через несколько лет, осенью 1697 г., стрелец находившегося в только что завоёванном Азове Стремянного полка Михаил Сырохватов объявил «государево дело» и рассказал воеводе, что именно Ларион Елизарьев и его друзья были в 1689 г. активными сторонниками Шакловитого: раздавали от его имени деньги и руководили сходками. По словам Сырохватова и представленных им свидетелей, Елизарьев и Феоктистов собирали в памятную августовскую ночь стрельцов у съезжей избы, посылали трёх человек в Преображенское «для проведывания про великого государя» и, получив известие о отъезде Петра I, «Ларион и Михайло и иные отправились в троицкой поход».[284] Однако доносчик не дождался награды — по указаниям из Москвы он был «бит кнутом на козле нещадно» и оставлен на вечное житьё в Азове, а его донос не повредил службе оговорённых.

Следы столь деликатного предприятия, как заговор, с какой бы стороны он ни исходил, трудно обнаружить в имеющихся источниках. Но анализ сохранившихся данных позволяет думать, что, настоящая попытка переворота Софьей, скорее всего, не предпринималась. В атмосфере взаимного подозрения действия стрельцов Лариона Елизарьева стали толчком, который вызвал все дальнейшие события — если, конечно, они являлись наивными служаками, принявшими ночной сбор стрельцов за подготовку покушения на царя, а не провокаторами, подтолкнувшими Петра I к активным действиям.[285] Приведённые выше факты, на наш взгляд, добавляют лишние штрихи к данной версии, но не позволяют пока сделать окончательный вывод. Однако характерно, что при любой оценке этого «заговора» очевидно наличие «переворотной» ситуации, когда династический конфликт решался силовым путём.