Электронная книга - «Соцветия (СИ)». Краткое содержание книги:
— Да Сюли эта, — раздраженно отзывается Инь Цзянь. Его лицо постепенно возвращает себе эмоции, оживая. — Да, та самая, с которой кое-кто имел глупость меня перепутать!
А вот и возвращение доктора во всей его красе! Не успел пережить пик наслаждения, а уже бросается…
— Я за это уже сотню раз извинился, — обрывает его Юй Минъе. И с горячим любопытством уточняет: — И в чем же она была права?
Инь Цзянь кривится — кажется, он осознал, что случайно проговорил свои мысли, которые собирался оставить при себе, вслух. Отчего становится еще интереснее!
— Когда я выпрашивал у нее эту похабную книжонку, — с усталым вздохом (решил-таки не сопротивляться!) делится он, — мне по секрету намекнули, что… — он запинается и снова хмурится, заканчивая: — Что роль женщины для мужчины может оказаться очень… занятной.
И глядит с укором: мол, доволен услышанным? Юй Минъе очень доволен и не может не засмеяться. Значит, Цветок Сливы решила подсобить несчастному влюбленному юноше, который обратился к ней за помощью? Что за чудесная женщина, нужно будет ей прислать подарок! Только лучше передать с посыльным — Инь Цзянь ему голову откусит и не подавится, стоит только заглянуть одним глазком в весенний квартал…
— Чего замечтался? Вставай, давай! — тот, как всегда, немилосердно вытряхивает из размышлений метким тычком локтя в ребра.
— Цзянь-Цзянь, ты решил меня прогнать? — стонет Юй Минъе, давая себе обещание, что с места не сдвинется, если вдруг доктору приспичило снова повредничать на пустом месте.
— Что за дурак! — вспыхивает тот, рывком садясь на разоренной постели и обводя вокруг себя рукой. — Думаешь, я намерен в этой грязище спать? Ну уж нет! И, кстати, готовься завтра с утра осваивать стирку — служанке я это точно не покажу, а у меня нет времени…
Инь Цзянь продолжает что-то яростно вещать, а Юй Минъе только кивает, соглашаясь. Сделает все, что попросят, лишь бы сегодняшняя ночь повторилась.
Комментарий к Часть 17
Товарищи решили свою первостепенную проблему, а это значит именно то, что значит. Осталось совсем чуть-чуть, максимум 3 главы (по моим прикидкам 2, но я же себя знаю).
========== Часть 18 ==========
— Такая жара, как бы не полыхнуть на этом солнцепеке! — надрывно стенает старуха-служанка, суетливо пихая в руки Юй Минъе бумажный зонт.
До того она пыталась продемонстрировать, как его раскрывать, видимо посчитав, что «младший господин Инь», как существо на редкость неразумное, самостоятельно не разберется. Причем защита от солнца полагается исключительно для «старшего господина Инь», над которым полагается этот зонт торжественно нести — а то вдруг светлый докторский лик обгорит?
Сам же Инь Цзянь против такого расклада ничего не имеет, лишь снисходительно улыбается да насмешливо щурится. Мол, почему бы и нет — должен же быть хоть какой-то прок от дорогого братца, который у него задарма поселился? Он же, бездельник такой, только подушки хозяйские горазд пролеживать, да еще и бадью с водой почти каждый день требует! А уж какой настырный: весь город только и судачит, что больно часто начал лучший лекарь себе выходные брать… Не нужно долго гадать, кто же виновник такого безобразия.
Юй Минъе честно пытался обидеться, да никак не выходит. Ну как тут губы дуть, когда наедине Инь Цзянь само очарование и благосклонность? В меру своих сил, конечно — он все так же презрительно фыркает по любому поводу, да и браниться будто даже больше стал, но слишком уж видно, что это напускное. Вчера он, так и быть, позволил «издеваться над дудкой в саду», потому что, видите ли «может быть, это не так уж и дурно звучало» — подумайте только! А уже сегодня — неслыханно! — сам предложил вместе прогуляться в город, не тяготясь компанией Юй Минъе. Дорогого стоит, надо сказать…
Но кое в чем вредная прислуга права: доктор настолько погрузился в исследование дивного нового мира плотских и не только утех, что на больных у него просто нету времени! Пускай все хворые и страждущие прогуляются на другой конец квартала, чай, не перемрут за несколько дней. Не сказать, что Юй Минъе это сильно расстраивает, но тем не менее тяготит, стоит задуматься не столь поверхностно. Нет, он с радостью готов разделять весь досуг с Инь Цзянем, но больно это напоминает попытки надышаться перед неминуемой кончиной!
Разговоры о том, что рано или поздно праздные радости без пристального внимания со стороны Дворца Темной Ночи закончатся, больше не заводились. Как тут что-то обсуждать: любые намеки на грядущие перемены Инь Цзянь воспринимает в штыки и переводит темы столь стремительно, что не угнаться. К слову, игру на флейте он попомнил именно при таких обстоятельствах…
Если честно, не такое уж и пекло на улице — зря старуха стенала. Во всяком случае, доктор в своих персиковых одеяниях совершенно не намерен страдать, и зонт от солнца понадобится скорее самому Юй Минъе: он-то не догадался выбрать ханьфу посветлее. Зато это хороший повод идти неспешным шагом совсем рядом, ведь только так тень будет падать на обоих.
— Так значит, тебе все же по нраву моя музыка, — с усмешкой произносит Юй Минъе, когда дорога заводит уже достаточно далеко от уже слегка опостылевшего лазарета в район отцветающих садов. — Признайся, ты тогда просто искал причины ко мне подойти, но не смог выразить восхищение иначе, как бранью.
— Как ты только выдумываешь эту чушь? — отмахивается Инь Цзянь. — Просто я решил, что твой, с позволения сказать, талант отлично распугает надоедливых птиц. А на берегу я к тебе подошел, потому что подумал, что кто-то умирает, и мой долг был помочь.
И по его лицу видно, что от своего мнения он отступать не собирается даже под пытками.
— Но согласись, ты теперь рад, что все же дал мне шанс, — настаивает Юй Минъе
— Хватит из меня тянуть то, что тебе хочется услышать. Я в эти игры не играю, — высокомерно отзывается Инь Цзянь.
Однако не возражает, когда его решительно хватают под руку, чтобы увлечь вперед по аллее. Даже по сторонам не озирается — а вдруг кто смотрит! — а лишь закатывает глаза. И в сердце эта покорность все равно отзывается горьким осознанием: возможно, в скором времени доктора уже совсем не будут волновать никакие пересуды относительно излишне нежных отношений с его стихийно возникшим «братцем», которым тот изначально вовсе не был. Кривотолки в таких местах быстро утихают, потому что на замену им приходят сплетни поинтереснее, чем предпочтения лекаря, которого лучше не гневить.
Дорога проходит мирно и спокойно и, кажется, редких прохожих в и правда уже нарастающий зной если что и волнует, так это как поскорее добраться до дома и освежиться. Но все это длится ровно до того момента, пока тишину не разрезает мелодичный девичий оклик:
— Молодые господа, погодите!
Обладательницей прелестного голоса оказывается куртизанка, являющаяся одной из учениц Цветка Сливы, та самая, которая когда-то привела Юй Минъе к своей наставнице за бесценным советом. Она широко улыбается и даже изображает поклон, немного неуклюжий (но откуда тут взяться безукоризненным манерам?), но крайне радушный.
— Доброго дня, дева, — осторожно начинает Юй Минъе, понимая, что его спутник ничего, кроме волны холодного отвращения, в качестве приветствия предложить не сможет. — Что-то произошло?
Проклятье, он же так и не прислал госпоже Сюли благодарности! Вот так промах…
— Ах, нет, ничего, — мотает головой девушка, продолжая растягивать алые губы в лучезарной улыбке. — Просто у меня выходной, я вышла прогуляться и насладиться видами, но повстречала вас и посчитала нужным поздороваться.
— Какое, однако, воспитание, — без всякого воодушевления кривится Инь Цзянь, даже не скрывая своей неприязни.
— Как я погляжу, у вас все прекрасно? — не замечая или же намеренно игнорируя хмуро сведенные докторские брови, участливо спрашивает куртизанка. И награждает пытливым взором, оглядывая с головы до ног обоих, выискивая, за что же зацепиться.