Электронная книга - «Соцветия (СИ)». Краткое содержание книги:
— Знаешь, почему я сбежал из Дворца? — после некоторых раздумий начинает Юй Минъе. До того он если и упоминал о причинах своей затянувшейся прогулки, то вскользь и не заостряя внимание — ни к чему с порога вываливать ворох своих душевных тягот.
— Сбежал? — вздергивает бровь Инь Цзянь. По такому случаю он даже садится на постели, отталкиваясь от нее рукой и еще сильнее сминая расшитое покрывало. — И почему же?
Он обеспокоенно хмурится, отводя взгляд в сторону — думает о чем-то не слишком приятном, но пока не спешит делать выводы и озвучивать их. А потом снова глядит на Юй Минъе, показывая, что ждет продолжения.
— Я не выдержал, мне нужна была передышка, — признается тот, тоже поднимаясь. — Как от наследника, от меня постоянно чего-то ждут, и каждый раз все больше и больше. Иногда я должен делать такие вещи… — Юй Минъе запинается, болезненно закусывая губу от неприятных воспоминаний, поэтому уводит разговор в прежнее русло: — Но и этого всегда недостаточно. И получается, что я вечное разочарование, как бы я ни старался, понимаешь?
Хотя, с чего бы Инь Цзяню такое понимать — его родители им небось гордятся, таким умным, да еще и красавцем! Постойте, он же говорил, что вырос в Долине Лекарей-Отшельников… Представить, как там обстоят дела, сложновато. Но наверняка от нападок наставников он не страдал, разве что от излишней похвалы…
Однако лицо у Инь Цзяня мрачное и напряженное, словно ему кто застарелую рану расковыривает ржавым ножом, но он старается не подавать виду. И тут он преподносит еще один сюрприз: с тяжким вздохом накрывает руку Юй Минъе своей ладонью.
— Понимаю, — угрюмо бросает он.
И щурится с предупреждающим холодком в глазах, что значит — только не смей спрашивать! Но какие уж тут расспросы, после такой нежданной волны заботы и поддержки, тут бы в себя прийти…
— И поэтому ты и от меня решил ноги сделать? — следует резкий вопрос от Инь Цзяня, и его пальцы уже с силой сжимаются. Он уже говорит с привычной ему насмешкой и высокомерием — быстро его запал кончился.
Кажется, врать о том, что Юй Минъе всего лишь резко посетило желание собрать вещи и полюбоваться видами, не стоит. Зато можно упрекнуть в ответ:
— Цзянь-Цзянь, ты меня извел своими обещаниями расправы, если я вдруг что-то не то с тобой сделаю! — он даже взмахивает руками в отчаянии.
— Можно подумать, ты испугался, — фыркает в ответ Инь Цзянь и передергивает плечами. — Но я тебя услышал.
— И оставишь меня в покое?
— В покое? — он вздергивает брови и без всякого снисхождения припечатывает: — Еще чего! Поздно уже, ты сам меня в это втянул.
Будто речь идет не об обещанной ночи, полной страсти и наслаждения (уже второй день прочат, да все никак — только руками, какая скука!), а о какой-то сомнительной авантюре. Грабить какого-нибудь лавочника было бы проще, определенно… И это еще с учетом того, что доктор, так и быть, согласился повременить с изысками! Истоптанные грядки, конечно, страшный проступок, но искупление можно взимать постепенно. Соглашаться на все еще не до конца понятные затеи и жертвовать своим носом, как самым сильным преимуществом в борьбе с Инь Цзянем, Юй Минъе пока не готов.
— Тогда…
Но договорить ему не удается.
— Умолкни, — велит Инь Цзянь. Он шарит рукой рядом с собой в поисках брошенной книги и, отыскав ее, раскрывает на самом зачитанном месте — там уже даже залом успел появиться. Он окидывает беглым взором страницы и качает головой. — Мне очень не хотелось в это ввязываться, но придется.
— Что ты имеешь в виду? — озадаченно тянет Юй Минъе.
— А ты как думаешь? — голос Инь Цзяня уже насквозь пропитан надменностью и неодобрением. — Разберусь сам и объясню тебе, раз уж ты такой дурак. И, будь добр, не мешайся.
На этом он считает разговор оконченным: он хватает злополучный сборник и гордо вместе с ним удаляется, чтобы провести остаток дня, познавая великие тайны ублажения мужчин.
Почти весь следующий день Инь Цзянь практически игнорирует существование Юй Минъе: на работе его беспокоить нельзя, а в моменты перерывов лишь отмахивается и пару раз даже прикрикивает, мол, просил же не мешать! А вот к концу дня присылает уже знакомую старушку-служанку, чтобы приготовила бадью с водой, и это может значить только одно: докторские изыскания закончены и к концу рабочего дня нужно быть во всеоружии. В случае Юй Минъе — блистать чистотой и всячески радовать придирчивый взор.
Инь Цзянь появляется вполне ожидаемо, взбудораженный и явно готовый к героическим свершением. И вместо приветствия выдает презрительное:
— Прочитал я эту книжонку. Половина — мерзость несусветная, это придумал какой-то больной извращенец… Но ничего сложного и тем более непонятного там нет.
Вот так взял и обругал и автора сборника, и самого Юй Минъе одним махом. А ту самую заветную страничку со столь впечатлившей его картинкой он к какой половине отнес после прочтения?
Но этот вопрос остается без ответа — закончив свою изобличающую речь, он начинает ловкими движениями собирать свои волосы наверх, скалывая их в пучок. А затем не менее грациозно сбрасывает с себя одежду, будто заранее еще на подходе к комнате успел расправиться со всеми завязками.
— Хватит на меня так смотреть, двигайся, — кривится он в ответ на изумленный вздох Юй Минъе, который имел счастье наблюдать всю эту картину, сидя в бадье с водой.
Метаморфоза, которую претерпел Инь Цзянь всего за несколько дней, просто поразительна. Кажется, он словно пробудился ото сна, потерял всякое стеснение, заменив его на рвение все наверстать в кратчайшие сроки.
— Желаешь поделиться со мной своей мудростью? — с трудом приходит в себя Юй Минъе, сдвигаясь в сторону.
Места здесь немного, точнее даже мало, но на Инь Цзяня хватает. Признаться, после близкого знакомства с его обнаженным телом, теперь иногда посещают мысли о том, что доктор морит себя голодом, хотя на степень привлекательности это никак не влияет.
— Ну не зря же я столько прочитал? Если бы не ты, в жизни бы к этой дряни не притронулся, — заверяет Инь Цзянь, меткими тычками локтей отвоевывая себе пространство.
Но Юй Минъе жаться в углу не намерен, и попросту тянет его к себе, и только пусть станет возражать, после такого-то признания! Замаскированного под оскорбление, но тем не менее — разгадать это уже совсем несложно.
— Внимаю, — говорит Юй Минъе, вновь чувствуя воодушевление. Вода еще не остыла, но прижатое к нему чужое тело кажется гораздо горячее.
— Ну не здесь же, — мотает головой Инь Цзянь и цокает языком, будто услышал редкостную глупость. — Это нужно показывать.
— Только не на этих жутких картинках! — ужасается Юй Минъе.
Честное слово, если он еще раз узрит сии иллюстрации с людьми, загнутыми под невероятными углами, его стошнит. Надоела ему эта книжка, с каждым разом (и с каждым кое-чьим комментарием) все хуже… А еще, когда он сегодня спускался вниз, чтобы попытаться оторвать Инь Цзяня от его увлекательнейшего дела, видел у того на столе что-то подозрительно похожее на развернутый лист с подробной схемой человеческого тела в разрезе, на котором доктор скрупулезно делал какие-то пометки. Еще раз любоваться на это не хочется, хватило взгляда мельком.
— И ты после этого заявления смеешь утверждать, что в своем Дворце прилежно учился? Дурное же будущее у твоего клана… — насмешливо хмыкает Инь Цзянь, а потом резко мрачнеет. Однако, встряхнув головой, отчего несколько прядей выпадают из пучка, прилипая к мокрым плечам, он тут же навешивает на себя прежнюю маску надменности. — Но показывать лучше на практике.
— Надеюсь, не на каком-нибудь трупе… — бормочет Юй Минъе, очень живо представляя, как доктор эффектным жестом фокусника вытаскивает из подвала тело для экспериментов. У лекарей во Дворце всегда водилась парочка в запасе, вдруг и у Инь Цзяня что-то такое есть? В подпол-то как-то не довелось спускаться… Нет, глупости это все — просто перед глазами все еще стоит это пособие по разделке людей, и это совсем не будоражит тело на нужный лад.