Электронная книга - «Соцветия (СИ)». Краткое содержание книги:
В какой-то момент доктор настолько увлекся, с азартом наблюдая за чужими реакциями на свои действия, что его губы оказались в слишком волнительной близости от напряженной плоти своей жертвы. Так что итог был предсказуем, тут что предупреждай, что нет…
Сказать Инь Цзяню или нет, что с волос-то он не все стер? Хорошо хоть, заколки он давно уже поснимал, ведь запачкайся они — криков было бы не обобраться! Но тот не дает и шанса: с гордо вздернутым подбородком он игнорирует поданную руку, поднимаясь на ноги, и повелительно произносит:
— А теперь твоя очередь. Больше я тебя учить не намерен.
Больше и не нужно! Юй Минъе, только что окончательно пришедший в себя, с готовностью все же хватает за запястье зазевавшегося Инь Цзяня и увлекает за собой на кровать. Тот издает очередной возмущенный таким нахальством вздох, но спорить пока не намерен — решил приберечь пыл для ругани на потом, не иначе.
Да и к чему сейчас браниться: тонкие нательные штаны, от которых нужно немедленно избавиться, не скрывают его живейшего интереса, который возник отнюдь не в сей же миг, а гораздо раньше. И это дарит ощутимую надежду, что не только высокородный нос Инь Цзяня волнует, а остальные части тела тоже очень даже способны пробудить в нем страсть! Впрочем, он тут же, будто мысли прочитав, предпочитает вместо поцелуя облобызать отнюдь не губы… Что уже не может не вызвать закономерного вопроса:
— Скажи мне, драгоценный мой, — отпрянув, вкрадчиво интересуется Юй Минъе, — а повстречай ты в своей Долине кого-нибудь с лицом, подобно моему, ты бы так же голову потерял?
Инь Цзянь смотрит на него как на деревенского блаженного: с жалостью и недоверием. А потом тянет, попутно выправляя из-под себя придавленную косу, уже порядком растрепавшуюся:
— И что ты хочешь от меня услышать? Что меня в тебе привлекает твоя трепетная душа да тощие ребра?
В каком это месте они тощие?! Это он с собой спутал, что ли — вот уж где тощий… Да все служанки во Дворце хвалили принца за его приятный взору стан!
— Ну, вообще-то… Да? — слегка оскорбленный таким заявлением, предполагает Юй Минъе.
Инь Цзянь хмурится, а затем нехотя цедит:
— Откуда таким дуракам как ты, там взяться?
— Так речь же не об…
Ладно, поцелуй в качестве способа заставить умолкнуть — тоже неплохой ответ. Юй Минъе пока не торопится приступать к исполнению озвученных ему указаний, ведь коварный доктор преступно лишил его всех ласк, сразу перейдя к делу. Но и затягивать не стоит — Инь Цзянь уже с деланным недовольством ерзает и бормочет что-то о недоходчивых и медлительных растяпах, и не нужно гадать, о ком это он. Разве только под кроватью не спрятался кто-то неизвестный… Но лучше бы ему там и оставаться!
— Масло все разом не истрать, — хмуро велит Инь Цзянь, и в его подрагивающем голосе можно уловить волнение. Он распаленно тяжело дышит, лежа на уже давно потерявшей всякий вид постели, и подушка-валик, всунутая ему под поясницу, удобства не добавляет, а только заставляет сильнее нервничать. Возможно, даже задумываться о том, что это была дурная затея и самое время пойти на попятную.
— Если ты не желаешь… — на самом деле с не особой охотой начинает Юй Минъе. Он уже успел заново воспрять желанием и понимает, что будет весьма разочарован отказом.
— Глупости какие, — сквозь зубы шипит Инь Цзянь. — Я слишком много потратил на тебя времени и сил, чтобы все бросить. Так что не медли.
Что ж, находиться по обратную сторону удовольствия на поверку оказывается не менее странно. Девицы-то к себе такого подхода не требуют, а даже если и требуют, то это знание как-то прошло мимо за ненадобностью. А тут столько стараний: лишний раз не двинуться и рассудок бы не потерять вместе с этим! Пальцы обжигает теснотой, но лучше об этом даже не размышлять, а следить изо всех сил за столь придирчивым ко всему доктором.
— Хватит на меня уже смотреть, и без тебя тошно! — срывающимся голосом выпаливает Инь Цзянь. На мгновение можно подумать, что ему совсем не нравится происходящее, но нет — в этом можно даже не сомневаться, стоит отвести взор от искривленных в напряжении губ, чтобы поглядеть ниже. Но при этом он продолжает настаивать на своем: — Делай что-нибудь толковое, иначе я..!
— Иначе ты этим займешься сам, — заканчивает за него угрозу Юй Минъе.
Инь Цзянь в его руках сейчас очень уязвим, и поэтому можно совсем немного себе позволить его подразнить. А то многовато протестов, это даже начинает утомлять.
— Еще чего! Я такое никогда в жизни делать не стану!
И сколько смущения в этом чуть ли не вопле! Надо взять себе на заметку: при случае уговорить-таки доктора на подобные изыски, ведь не одному ему же удовлетворения своих странных пристрастий требовать? Это будет недурной обмен на… На то, что там себе Инь Цзянь придумал с ни в чем неповинным носом. Но пока что об этом не стоит даже заговаривать.
Да и не получится выговорить ничего, все мысли снова выметает из головы горячечное:
— Довольно… Можешь… Ох, просто… Уже пора!
Судя по лицу Инь Цзяня, он сам не верит в то, что уже его самого настигло косноязычие: с ним такое может произойти только в моменты его самых ярких вспышек гнева. Но упрекать его в этом или, того хуже, насмехаться — себе дороже. Идеальным решением будет просто выполнить просьбу, стараясь не истратить впустую остатки масла, ведь руки трясутся от нетерпения, как в лихорадке.
Подобного опыта с девушками у Юй Минъе не имеется — в компании придворных прелестницам ему беззатейных радостей вполне хватало, потому паника снова подступает, однако возбуждение ей не перебить. Но возможно, именно страх сделать что-то не так и причинить боль не позволяет сорваться и наплевать на все, стоит ему наконец войти в горячее тело.
Судорожный вздох спустя томительные мгновения, в которые можно позабыть даже свое имя, заставляет Юй Минъе остановиться, но вслед за ним крепко сжатые на его талии колени велят противоположное. Как там было: найти верное положение и все пойдет как по маслу? В буквальном смысле — цветочный дух будто въелся под кожу и навеки там останется.
Сквозь собственный стон слышна уже привычная брань, кажущаяся почти чем-то ласковым и родным. Испытывай Инь Цзянь сейчас хоть малейшие неудобства, кричал бы во весь голос, а не цеплялся бы пальцами за чужие волосы, грозясь их проредить. И уж точно бы не подавался навстречу, хватая ртом воздух. Подбадривающий пинок пяткой по спине служит для Юй Минъе отличным стимулом забыться окончательно.
По сравнению с фейерверками, которые сейчас рассыпаются слепящими искрами в его душе, даже праздничный салют в столице кажется жалким безвкусным мерцанием. Если до того он не мог оторваться от танцующего журавля на ширме, то теперь никак нельзя перестать глядеть в широко раскрытые от изумления глаза Инь Цзяня. Тот выглядит так, будто у него над ухом кто-то ударил в огромный медный гонг, оглушив — настолько он ошеломлен тем, что только что излился себе на живот.Следует отметить, что не без помощи чужой руки, насилу втиснутой между телами.
— Ого, — хрипло шепчет Инь Цзянь в точности, как Юй Минъе совсем недавно, и больше не издает ни звука.
Неожиданно покорно он позволяет совершить последние толчки внутрь своего тела. Скорее всего, даже этого не замечает — безвольно обмякнув на смятой простыне, лишь пялится куда-то в пустоту, будто связь с духовным миром установил, не меньше. Продолжает он молчать вплоть до того, как Юй Минъе усилием воли отстраняется, чтобы лечь рядом и притянуть к себе для поцелуя. Тот просто не успевает соединить их губы, потому что Инь Цзянь сипло восклицает:
— Значит, старая блудница не соврала!
— Ты о чем? — с недоверием спрашивает Юй Минъе, порядком опешивая от столь внезапного откровения. — Какая еще… старая блудница?