Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Характерна судьба Дарьи Васильевны Кузовкиной, рассказанная от автора. Ласковая и любящая жена десятника на лесоразработках, она жила тихой и мирной домоседкой. С организацией колхоза потянуло ее к людям. Достаточно грамотная, стала колхозным счетоводом, но это не устраивало ее деятельную натуру, и она ушла в животноводство. Как передовую колхозницу приняли в партию, поставили заведовать фермой, избрали депутатом районного Совета. В дни войны райсовет поручил своему депутату боевое дело: вывести из прифронтовой полосы совхозный и колхозный скот. «Не ясноглазой девушкой и даже не зрелой любящей женщиной была она в те грозные дни, — командиром, волевым и бесстрашным». Этот поход окончательно сформировал натуру Дарьи Васильевны, настойчивую, требовательную и в то же время мягкую, глубоко человечную. С уходом мужчин на войну воскресенцы единодушно избрали ее председателем колхоза. Рядом — фронт, гремели бои, не давали житья бомбежки, а колхоз работал, боролся, помогал армии и государству. После войны Дарья Кузовкина вернулась на ферму. Как лучшую из лучших ее избрали секретарем парторганизации колхоза — она «знала, с кем и как разговаривать, на кого и чем влиять. Бесценное умение руководителя!».

С помощью предысторий раскрывается формирование характеров и представителей более молодого поколения, например, звеньевой Клавдии Рыжовой.

Клавдия и Марьянка Рыжовы остались сиротами по вине легкомысленной матери, бросившей дочерей на произвол судьбы, когда старшей было тринадцать, а младшей восемь лет. Гордая и самостоятельная девочка, Клавдия решительно отказалась от всякой помощи со стороны; своим трудом добывала насущный хлеб, растила сестренку, училась сама и учила младшую. В годы войны старшая Рыжова пахала, сеяла, работала на конной жнейке, могла и косой махать на лугах. «Кланька у нас пятерых мужиков заменяет», — говаривала Дарья Васильевна. После войны, когда Рыжову поставили во главе семеноводческого звена, каждую зиму выезжала она на курсы и становилась все искусней в своем деле, а вместе с тем все более властной и несговорчивой. Ни в чем ей не было отказу: ни в людях, ни в машинах, ни в удобрениях, да и как откажешь — рыжовские семена шли на вес золота. Сурков явно пасовал перед знатной семеноводкой, даже Дарья Васильевна не всегда могла сладить с молодой строптивой коммунисткой.