Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Ну вот, теперь у нас есть огонь, — сказал Шай, когда вихрь стих.

— Это… Что это было? — опешил Лафре, поднимаясь с земли.

— Глупенький. — Шай с усилием выдавил из себя улыбку, хотя было видно, что он чувствует слабость. — Мы же не зря называем себя повелителями ветра.

— Я даже и подумать не мог, что ты… Что вы… Что вы так умеете.

— Конечно, умеем. Это не забава — подчинение ветра забирает много сил. Сейчас, погоди…

Внезапно Шай упал на землю и схватился руками за голову.

— Что с тобой? — Испуганно подбежал к нему Лафре и припал к своему любовнику.

— Нормально все. — Шай постанывал, сильнее прижимая руки к голове. — Нужно немного времени. Нужно восстановиться. Как же больно…

— Что мне сделать? Как помочь? — вскрикнул Лафре.

— Воды. Принеси попить.

Лафре метнулся к ручью, фляжкой зачерпнул воды и бегом вернулся к патрицию. Шай вцепился во фляжку и стал жадно пить.

— Тебе лучше? — Лафре встревоженно посмотрел на патриция.

— Вроде бы, — утирая губы, сказал Шай. — Хочется есть.

— Сейчас запеку лепешку, как ты говорил.

— И хочется тебя, — шепнул Шай.

— Ты чего? — засмеялся Лафре. — А как же твое плохое самочувствие?

— У меня каждый раз после подчинения ветров такое желание по телу растекается, что хоть на стену лезь, — с улыбкой ответил патриций.

— Дурак, ну не здесь же, не под открытым небом!

— Когда мы с тобой кувыркались в обрыве в Гальтинге, тебя открытое небо скорее раззадорило. — Шай положил руку на бедро юноши, поцеловал его и повалил спиной на холодную землю.

Спустя некоторое время они за обе щеки уплетали горячие запеченные лепешки.

— Ну как? — Шай кивком головы показал на лепешку в руках Лафре.

— Язык проглотить можно, — жуя, ответил парень.

— Я плохому не научу, — подмигнул ему патриций, — тем более тебя.

— А мне так хотелось бы научиться у тебя плохому, — улыбнулся Лафре, вытирая рукавом крошки со своего подбородка. — Не каждому деквиду посчастливится учиться плохому у патриция Эрзальской долины.

— Ой, ну не подлизывайся, — хмыкнул Шай, хотя слышать такое от безответно влюбленного мальчишки ему было, без сомнения, приятно.

— Даже и не думал подлизываться. Я же знаю, что ты не любитель сантиментов. Просто сказал то, что думаю. Я действительно счастлив с тобой, Шай.

— Со мной! — фыркнул патриций. — Опять заводишь жалостливую историю любви двух красавцев, которым сами черные небеса готовы подарить сумасшедшее счастье?

— Подарили бы они его не только мне, но и тебе, — отведя взгляд в сторону, сказал Лафре, — и не было бы никого на Амплериксе счастливее меня.

— Серьезно. Заканчивай, а то бесить начинает, — огрызнулся Шай.

— Заканчиваю, — грустно сказал юноша и постарался сменить разговор: — Мне кажется, что если мы пойдем вниз по течению реки Арамей, то доберемся до Саами. Там вдалеке я видел красные пятна — это листва здешних деревьев. Попросимся на ночлег.

— Саами… — недовольно хмыкнул Шай, доедая свою лепешку.

— В школе нам рассказывали, что ваша семья лишала Саами ветров, и люди и животные помирали там десятками.

— И ты туда же?

— А еще рассказывали, что в наказание за нарушение Старого Договора Верховный судья вынес приговор твоему предку прямо в Престольном уступе, разорвав его ветром.

— Рейми Лаплари.

— Кем он приходится тебе?

— Он был моим прапра… пра-каким-то-там-прадедом. Эту историю рассказывают во всех школах, чтобы напомнить про Старый Договор. Верховный судья беспощаден. И несправедлив.

— Почему?

— Потому что это было слишком жестокое наказание.

— Но он лишал воздуха других! Они умирали…

— Он это делал не из-за жестокости или жажды крови. Он хотел расширить границы Эрзальской долины. У него болела душа за свой народ. Мы ютились на слишком маленькой территории. И до сих пор ютимся.

— Говорят, что его сыну, Фардису Лаплари, удалось все же зацепить небольшой кусочек земли.

— Да кому нужна была та земля? Несколько никчемных миль к подножию Чистых гор. Неужели ты думаешь, что ангалийцы с радостью бросились туда жить?