Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Но их отец нивенг.

— Они родились без черных узоров на коже! У них гены матери! Не мои!

— Дитя оленя рождается без рогов. Но это не значит, что оно не олень. Если у детей нет узоров… — многоголосая реплика Верховного судьи завораживала и пугала. — Имеет значение лишь то, чья кровь течет в их жилах.

— Что же тогда делать? — спросил нивенг. — Как можно лишить мальчиков мужского естества и обречь их на каторгу в Низине, если непонятно, нивенги они или нет?

Ответа от Верховного судьи не последовало. Вместо этого фигура поднялась с трона и отдававшими эхом по всему Престольному уступу шагами грациозно подошла к скамейке, на которой сидели малыши. Фигура взмахнула рукой, и мантия заколыхалась от этого движения. Один из мальчиков расплакался и взглянул на свою ручку — на коже виднелся небольшой алый порез, из которого проступила кровь. Фигура поднесла свою руку к капюшону, и нивенгу показалось, что Верховный судья пробует на вкус кровь сына, оставшуюся на ногтях у судьи. Не успел нивенг опомниться от ужаса, как последовал еще один взмах — на этот раз заплакал младший сын, который испуганно потирал свою раненую ручку, пока фигура пробовала и его кровь.

Фигура застыла, посмотрела на мальчишек, развернулась и поплыла обратно к трону. Нивенг подбежал к детям, обнял их и принялся рассматривать нанесенные Верховным судьей раны. Он со злостью обернулся на Верховного судью и увидел, как фигура кивком приказала им встать перед ней. Нивенг не мог не повиноваться. Он подал руки своим детям и подвел их к трону. Его мальчики были напуганы, выстроившись в ряд перед троном и видя, как Верховный судья поднимается со своего места. Фигура выставила вперед правую руку, с которой свисали широкие полы мантии. И в этот момент на пальцах Верховного судьи загорелось пламя и огненным лучом устремилось в промежность нивенга. Он заорал и, корчась от боли, рухнул на гладкий пол Престольного уступа, прижимая руками то место, где еще миг назад были его гениталии. Извиваясь на полу, он сквозь слезы испуганно взглянул на Верховного судью, вновь поднявшего руку — в пальцах фигуры опять накалилось пламя. «Нет! Нет!!!» — заорал нивенг в то мгновение, когда вторая огненная стрела вылетела из руки судьи и попала в пах младшего сына. Мальчик истошно заорал и упал на пол. Нивенг подполз к нему, постарался прижать к себе ревущего от боли малыша. Нивенг услышал голос судьи: «Старший мальчик — деквид. Он не перенял крови своего отца. И он отправится обратно в Сентру, к матери. Младший же — нивенг. Его вместе с отцом спустят в Низину и обрекут на каторгу. Именем Амплерикса».

«Нет! Не надо, стойте! Не смейте разлучать меня с сыном, с моим мальчиком!» — плакал нивенг. Рыдая, он в мольбе протягивал руки к фигуре Верховного судьи, которая на глазах стала растворяться в воздухе и через миг полностью исчезла. Массивные двери Престольного уступа распахнулись, и в зал вошли двое плавийцев, один из которых взял в охапку старшего мальчика и понес к дверям. «Стойте! — закричал нивенг. — Дайте мне хотя бы обнять его на прощание!»

Но плавиец скрылся за дверями с мальчиком на руках. К нивенгу и его младшему сыну подошел второй плавиец, грубым движением заставил их подняться с пола и потащил за собой к Рубежу, чтобы спустить их в Низину.

========== Глава 9 ==========

Сегодняшнее утро в Эрзальской долине было необыкновенно ярким. Проснувшийся Лафре приоткрыл глаза. Голова его лежала на груди у все еще спящего патриция. Приподнявшись, Лафре огляделся по сторонам и взглядом стал изучать роскошную опочивальню Шая, в которой юноше до этой ночи не доводилось побывать. Во время его прошлого визита сюда, в Гальтинг, Лафре и Шай уединялись в заброшенной казарме, куда давно не ступала нога ни лучников, ни курсантов. Естественно, патриций, который, по уверению Лафре, был полностью лишен стеснительности, не видел ничего зазорного в том, чтобы провести ночь с Лафре в своих покоях в самом сердце скалистого Гальтинга. Но в тот раз Лафре настоял на каком-нибудь более тихом и неприметном месте — на пустующей казарме, например. Зато вчера, как только Шай предложил ему заночевать в покоях Гальтинга, Лафре сразу согласился.

Сейчас, пока патриций все еще нежился в сонном забытье, Лафре смотрел на большое круглое окно. Юноша поднялся с кровати, тихой поступью приблизился к окну и посмотрел в него. Отсюда открывался поразительный вид на всю Эрзальскую долину, на ее желто-зеленые пологие равнины, в которых резвились, как молодые жеребцы, завихрения новорожденных эрзальских ветров. По ту сторону окна ручьями вниз струилась вода, — видимо, один из десятков водопадов Гальтинга падал прямо здесь. Без сомнения, для своей опочивальни патриций Эрзальской долины выбрал одно из лучших мест Гальтинга.

Вернувшись в постель, Лафре провел рукой по лицу любовника и поцеловал его. Шай улыбнулся и, приоткрыв правый глаз, с трудом шевельнул губами:

— Уже утро?

— Похоже на то, — пробормотал Лафре, прижав его к себе.

— Сколько мы спали?

— Да мы и не спали толком, — усмехнулся Лафре. — Я бы еще несколько часов поспал.

— Этой ночью ты превзошел себя. — Шай взлохматил волосы на голове юноши.

— Мне хочется, чтобы этих ночей у нас было еще очень много. Очень, — ласково шепнул Лафре и прижался к обнаженной груди патриция. — А ты? Хотел бы?

— Не начинай опять, — сухо бросил ему Шай. — Ты не женушка мне.