Остров, зовущий к себе
- Автор: Мошковский Анатолий Иванович
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Остров, зовущий к себе». Краткое содержание книги:
Анатолий Иванович Мошковский родился в 1925 году в городе Могилеве в семье учителя. В 1948 году он закончил Литературный институт имени А. М. Горького. Печататься начал с 1945 года. Первая книга стихов «Самое дорогое» вышла в 1952 году в издательстве «Молодая гвардия». Затем последовали книги, включающие рассказы и повести: «Полет не отменяется!», «Твоя Антарктида», «Скала и люди», «Три .белоснежных оленя», «Река моя Ангара», «Отцы уходят в океан», «Не опоздай к приливу», «Трава и солнце», «Вызов на дуэль», «Лавина», «Парламентер», «Дельфиний мыс», «Семь дней чудес», «Черные кипарисы». В 1973 году была опубликована повесть «Взрыв у моря».
Главная тема писателя — возмужание человека, поиски себя и своего места в жизни, рождение чувства долга и ответственности за свои поступки, доброта, настоящие и мнимые ценности жизни.
Художественной правдой, этой точностью памяти в сплаве с фантазией, пронизаны повесть и рассказы новой книги. Анатолий Мошковский умеет точно передать ощущение времени, умеет выбрать из надежной кладовой детства самое главное, чтобы читатель вместе с ним почувствовал запах и ритм эпохи, в которой живет герой.
Предвоенное детство из цикла «Штрихи далекого детства» встает со всеми забытыми уже ныне деталями. Это и кусочки «сен-сен», и синяя с воротником футболка, и треугольники с печатью...
Где бы ни происходило действие в рассказах Анатолия Мошковского — в заполярной тундре или на берегу Черного моря, на родине писателя в Белоруссии или на бурной, еще не укрощенной, Ангаре, — везде его герои прежде всего борются за справедливое, лучшее, доброе.
Человеческое общение взрослых в большей мере, чем в детстве, осложнено опытом, который диктует: надо семь, а то и сто раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Детство и юность нетерпеливы и бескомпромиссны. Здесь отношения свободны от поздних наслоений, чисты, не замутнены, и любая неправда, любая несправедливость немедленно, без оглядки и опаски, встречаются в штыки.
Но у подростка еще нет жизненного опыта. Он не знает себя, не умеет порой отличить добро от зла, а еще чаще не умеет достойно поступить, найти «свою точку».
В рассказе «Жил дедушка» четырнадцатилетний паренек слишком поздно начинает понимать своего деда, сожалеть, что при жизни его не сумел быть добрым, щедрым. В рассказе «Южный Крест» Федька пока на поводу у своей старшей сестры, скучной и приземленной Нюськи, но в подростке живет сопротивление ее корыстолюбию и большая мечта, и в них его будущее.
Борьба справедливости и корысти, доверия и скептицизма, истины и лжи, поэзии и прозы и образует основу большинства произведений Анатолия Мошковcкого. Будь это «Река моя Ангара», «Не опоздай к приливу», «Дельфиний мыс», «Вызов на дуэль» или новая книга.
Есть у польского поэта Юлиана Тувима строчки:
...Стук, стук, стук топоров летит из-под самого неба — так высоко забрались плотники. Крыльцо, прирубы, бочки, нижние и средние главки уже готовы; бегают по ним трясогузки, мелькают на лесах белые рубахи, и отражается в чистых отточенных топорах небесная голубизна. Рубят плотники, втаскивают на скрипучих воротах бревна, и некогда им и их Мастеру смотреть и слушать все, что творится внизу и неподалеку. Будто не мужики они в стоптанных лаптях и латаных рубахах, а господа, и у них богатые, обширные земли, луга и воды, будто в ларцах у них золото и жемчуг, а в Москве рука, и нет им никакого дела до мелкой суеты житейской. До всего, что внизу.
А внизу и неподалеку раскинулся погост — мычат в нем коровы и пронзительно, как ведра на металлических лужках, гогочут гуси, громко трутся о причалы тяжелые смоленые ладьи, хрипло вопят у кабака пьянчужки, колотят руками в окованные железом двери: не допили, требуют, чтоб пустили, и в спину кулаками гонят их домой жены. Шумит-гудит неподалеку маленький базарчик — отвешивают рожь, ощупывают шкуры, бросают на весы живую рыбу, режут ножницами сукна. Звенят, поблескивая и подпрыгивая, деньги; и занудливо гундосит плешивый, в синих струпьях юродивый, отвешивая поклоны живому мешку с визжащими поросятами; жалобно тянет свою худую руку нищий; и, присев на траву, кормит в сторонке молодая крестьянка белой грудью младенца; и кто-то кому-то уже разбил в драке нос, и кто-то с кем-то отчаянно торгуется у амбара.
А чуть в сторонке над гамом и руганью, над нищетой и спором торгашей, над бескрайними водами и низкими лугами неторопливо и величественно, многоступенчато и скромно, чтоб удивить своей красотой и совершенством этот горький суетный мир, все выше и выше поднимается он, прекрасный храм о двадцати двух главах...
ГЛАВА 13
Из-за дверей их комнаты доносились незнакомые женские голоса. Василий Демьянович лемехом толкнул дверь.
На трех койках, оставшихся свободными, сидели две незнакомые женщины и толстый мужчина в шортах и чем-то громко возмущались. Это, между прочим, не мешало похрапывать рыбаку.
— Стоило ехать сюда! — говорила тетка в ярко-лиловом свитере. — Здесь даже не гостиница, а какое-то общежитие.
— Простите, но вам сильно повезло, — Василий Демьянович показал на потолок лемехом. — Над головой есть крыша, койка с упругой сеткой.
— Но здесь даже нет воды, чтоб помыться, — сказала вторая, в брюках с «молниями» внизу.
— Более чем достаточно, — Женя показал на Онегу.
— А чем здесь, простите, питаться? Этим печеньем и каменными булочками, что в буфете? Пить мерзкий кофе с полупрокисшим молоком?
И здесь храпанул рыбак, так храпанул, что тетки враз смолкли и растерянно переглянулись.
— Почему никто не скажет ему, что в жилом помещении нельзя сушить вонючие тряпки? — спросила тетка в брюках с «молниями»,
— Какой пустяк! — улыбнулся Лошадкин. — Напрасно вы огорчаетесь: пройдитесь по острову, съездите на моторке к другим часовням.
— Нам хватит и того, что мы видели здесь, — мужчина провел рукой по озябшей волосатой ноге. — Вы не знаете, когда завтра отходит «Метеор»?
— Спросите у шкипера, он должен знать, — бросил Женя. — У него, возможно, найдутся и лишние штаны, он примерно одного роста с вами. Вы оделись слишком легко для этих мест.
— Да, да, слишком легко, — поддакнул Валера.
Все пытались как-то утешить или подтрунить над этими туристами. Отец же молчал, будто в душе был согласен с ними. Или просто не хотел встревать в спор?
Открылась дверь, и на пороге появились «повышенки» с заляпанными красками этюдниками на ремнях. Увидев новых жильцов, они обрадовались:
— Нашего полку прибыло. Веселей будет!
— А вам тут весело? — с сильным сомнением спросила тетка в ярко-лиловом свитере.
— А вы уже и заскучали? — сразу снизила голос Анна Петровна и опустила на стул этюдник.
— Не то слово, здесь нет никаких условий для жизни и обозрения этих красот.
— Верно, — сказала Анна Петровна, не глядя на прибывших,— для обозрения красот нужны особые условия, а для того чтоб увидеть красоту, они не нужны.
— Ну и смотрите здесь свою красоту на здоровье! — отрезал мужчина в шортах. — А мы завтра же уберемся отсюда.
— Это будет очень мудро с вашей стороны, — заметила Татьяна. — Здесь нет ни приличного ресторана, ни удобной уборной, а лишь комары, сырость да полусгнившие мужицкие строения из старых бревен. Что здесь смотреть?