Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
Истерика? Да это он успокаивал Айрис!
— Она наверняка какое-то время следила за мужем, — продолжал Генри. — Интересно, знала ли она о его махинациях? Ведь, судя по всему, анонимное письмо — ее работа.
— Слуги, — перебил его Десмонд. — Они могли слышать выстрел, нужно уходить!
— Куда это ты собрался? Здесь твой дом, вон лежит твоя сестра.
— Здесь уже все не мое, я похоронен.
— А ты выкапывайся, — Генри поднялся, зашел Десмонду за спину и крепко ухватил за бока, принуждая встать на ноги. — Ну, хватит сидеть, пошли к телефону. Где он здесь?
— В соседней комнате, но… Кому ты собираешься звонить?
— Полиции, кому же еще, — Генри буквально волок его по коридору, не позволяя ни остановиться, ни упасть, ни хотя бы замедлиться. — И звонить будешь ты.
— С ума сошел? — Десмонд попытался ухватиться здоровой рукой за косяк, ничего не вышло. — Какая может быть полиция? Как я им все объясню?
— Расскажешь как есть, только про меня ни слова, — Генри щелкнул по выключателю костяшкой пальца и поискал глазами телефон. — Врать ты все равно не умеешь, но это ничего, имя и пуля тебя спасут. На такое дело идиота не назначат, вы все-таки Вудсы.
— Девушка, полицию, — бросил он в трубку, не слушая слабых возражений Десмонда, с облегчением упавшего на стул. Кружилась голова. — Хорошо, что ты такой напуганный. Говори, что ты ранен, вызывай полицейских сюда.
— Я не буду!
— Тогда вызову я.
— Полиция Пятого округа слушает, — прозвучало в трубке. — Что у вас случилось?
— Я… — Десмонд отвернулся от Генри, потер лоб. Мысли скакали, не собрать.— М-меня хотели убить, стреляли… Я ранен…
— Где вы находитесь, сэр?
— Дома, я… Это имение Вудсов, Парк-лейн, 12.
— Насколько серьезно ваше ранение, сэр? Сэр? Как ваше имя?
Десмонд положил трубку на рычаг. У него не было сил говорить.
— Правильно, с ними потом, — кивнул Генри и снова присел перед ним. — Давай сначала со мной. Ты уверен, что ясно все понимаешь, или есть какие-то вопросы? У твоей сестры наверняка заготовлена своя версия, имей это в виду.
— Что с ней?
— Ничего серьезного, я ударил не сильно. Не отвлекайся. Есть вопросы?
— Билеты и паспорта… Их же нужно найти!
Генри какое-то время смотрел на него так, словно ушам своим не верил.
— Паспорта и билеты я нашел еще вчера, — с бесконечным терпением в голосе, будто ребенку, сообщил он. — Они лежали в комоде гостиной.
— Но… Ты мне не сказал…
Он бы разозлился, конечно, будь у него силы. Десмонд втянул воздух сквозь сжатые зубы. Что за мерзкая манера принимать решения в одиночку и даже не сообщать! Да какое сообщать, он же устроил целый спектакль с поисками! Зачем? У Десмонда была мысль на этот счет, мелькнула и исчезла, ее было слишком больно думать.
— Разумеется, не сказал, потому что тебе они не нужны. Сюда сейчас приедет полиция, и думать тебе нужно об этом, а не о билетах. Еще раз спрашиваю, ты четко понимаешь всю историю? Тебе ее нужно будет рассказать полиции. Помни главное — меня не было. Нигде и никогда.
— Но мы же должны уехать…
— Мы? — Генри поперхнулся смехом. — Какое у нас с тобой может быть «мы»? Как ты себе это представляешь? Ну? Ты свяжешься с чинком или я с гвейло? Даже любопытно.
— Я про корабль! — рассердился Десмонд. — Билет ведь на двоих. Ты сам говорил, на женщину при мужчине смотрят иначе…
— Да ты никак собрался меня спасать? — Генри со смехом закатил глаза. — Ты, маленький зверек? Я понимаю, ты выбит из колеи, но не теряй чувство реальности. Ты всего лишь потерявшийся ребенок! В тебе нет ни мужества, ни силы, ты бежишь с каждого поля боя. Ты свое имя спасти не способен!
Десмонд онемел на миг от такой грубости, но слова скоро прорвались наружу.
— А с чего ты вообразил, что меня знаешь? Что ты разбираешься в людях? Ничего ты не знаешь! Что мне спасать? Зачем? Я вот этого,— он широко махнул здоровой рукой, — никогда не хотел! Просто однажды все пошло не так! А я не должен был этим всем заниматься, у меня нет к этому способностей. Я… Есть вещи, которые я умею делать и которые не умею, я взрослый человек и это понимаю. Дело не в каком-то там мужестве, вообще не в этом!
— В этом! — Генри ткнул ему в грудь пальцем, почти в лицо прошипел: — Здесь твоя война. В этом доме, всегда была здесь. Но ты хочешь сбежать, чтобы все решилось без тебя, вот что я вижу.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь! Война, спасти имя… Что за нелепый пафос! С кем война? Кому теперь это имя нужно? Оно же не мое лично! Это имя фирмы, и с ним все кончено, потому что будет скандал, позор… Газеты примутся смаковать…
— Ну так очисти имя своего отца от позора! Или скажи: я боюсь. Ну? Я маленький зверек, мне страшно. Будь же ты, наконец, честен!
Десмонд зажал уши обеими руками. Он не будет это слушать! Что Генри несет? Это все красивые пустые слова, их легко болтать хоть целыми днями, они ничего не стоят. Очисти от позора! Как? Чего ради? И никакой это не страх, незачем примешивать сюда эмоции, это понимание объективных обстоятельств.
Генри смотрел на него, тяжело дыша, но лицо его снова застыло маской.
— Помнишь, ты спрашивал, зачем я все это делаю — пледы, печенье? — он перешел на злой шепот. — Это был самый правильный вопрос, потому что ты тогда еще был в состоянии мыслить здраво. Я не стал отвечать, а сейчас могу. Хочешь? Я делал все, чтобы ты оказался на моей стороне, приучал тебя к себе. Чтобы когда тебе придется выбирать между сестрой и мной, ты хотя бы задумался. Что ты смотришь? Я умею влюблять в себя, мне это как пальцами щелкнуть. И я никогда не верил в самоубийство Флойда, ясно тебе? Я только не знал, кто из вас его убил. Но теперь у меня к вашей семье больше нет вопросов.
Десмонд смотрел на него — на кривящиеся губы и злые глаза, смотрел не мигая, ждал, что вот-вот станет понятно, зачем Генри все это говорит. Но не становилось. Это было все так же больно, нечестно, несправедливо. Хотелось оттолкнуть его, заставить заткнуться, но он только смотрел, искал в этом страшном и прекрасном лице ответ. Зачем он?
Потом смотрел, как Генри исчезает за дверью. И уже знал — навсегда.
========== Часть 20 ==========
Детектив Колгрейв расцепил пальцы рук и откинулся на спинку стула, прогнулся в пояснице, поморщился. Он был немолод и лысоват, две глубокие морщины по сторонам рта делали его похожим на одного из диснеевских гномов.
— Может, выпьем кофе? — предложил он. — Нам еще долго так сидеть.
Десмонд кивнул. Кофе. Хорошо.
Женщина в синем костюме, которая в течении всей их беседы щелкала клавишами стенографической машинки, тоже подняла голову и откинулась на спинку стула. Прозрачные волосы, думал Десмонд, глядя на нее. Вот у нее как раз такие, очень светлые, мягкие. Женщина смутилась под его взглядом и встала.
— Я схожу, детектив.
Колгрейв кивнул, вытащил папиросу, неспешно размял ее и закурил. Они молчали.
Десмонд посмотрел в окно. Все в мелких каплях, на улице дождь. Его ни разу не было с тех дней. И уже почти не больно думать о том, где сейчас Генри. Как его на самом деле зовут?
Стенографистка вернулась с двумя стаканчиками кофе, поставила между Десмондом и Колгрейвом, снова вышла. Затем она принесла кофе себе и села на свое место. Детектив жестом предложил Десмонду продолжать.
— Я переночевал в «Трех соснах», но когда проснулся, понял, что скоро придут Пикетты делать генеральную уборку, и испугался, потому что они бы меня узнали. Кроме того, в этом доме не было еды, никакой совершенно. И я решил найти другой дом, а к восьми вечера вернуться в «Три сосны» и встретиться с Айрис.
Он рассказывал монотонно, не задумываясь. Он столько раз рассказывал все это себе. В панике, с трудом собирая мысли, когда Генри исчез так же внезапно, как несколько дней назад появился. Кратко, когда приехали полицейские. Потом крутил и крутил в голове, продумывая все детали, пока лежал на больничной койке. Рассказал адвокату, а затем уже с ним — детективу Колгрейву. И вот теперь под запись. Разбуди его ночью, он начнет с любого места.