Повесть об Андаманах
- Автор: Сингх Икбал
- Год: 1984
- Язык: русский
- Переводчик: В. Д. Бабакаев
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Повесть об Андаманах». Краткое содержание книги:
Каторжное поселение располагалось на площади 473 (квадратные мили и состояло, как описывал Темпл, из пастбищных и пахотных земель, болот, лесов, больших бухт и малых заливов, холмов высотой до 1500 футов, и нескольких деревень для заключенных, получивших вид на жительство с проживанием на собственные средства, бывших заключенных и свободных жителей. Там размещались помещения для осужденных, мастерские и тюрьма. Он полагал, что главные принципы, на которых была основана вся система, не претерпели никаких существенных изменений вопреки критике. Темпл писал, что осужденный на пожизненную каторгу поступал на шесть месяцев в тюрьму строгого режима. После этого на 18 месяцев он переводился в общую тюрьму. Там ему приходилось работать много и тяжело, но дисциплина не была такой уж жесткой. В течение следующих трех лет каторжанин жил в бараке, запираемом на ночь, и ходил на работу под конвоем. За свою работу он не получал никакой платы, и за ним внимательно следили. В течение последующих пяти лет он считался каторжным рабочим, но его могли назначить на низшую должность надсмотрщика и перевести на более легкую работу. Он также получал немного денег на личные нужды, которые хранились в специальной банковской кассе. Через десять лет он мог получить вид на жительство. В этом статусе он сам зарабатывал себе на жизнь, проживая в деревне, мог пахать, сеять, выращивать скот, жениться или выписать свою семью. Но он не являлся свободным, не имел гражданских прав, не мог без разрешения покинуть поселение и не трудиться. После 20–25 лет, проведенных в поселении при безупречном поведении, он получал полную свободу.
У женщин-заключенных был несколько облегченный, режим. Они содержались в женской тюрьме, если не направлялись для работы на дому или не были замужем. Женщины могли выходить замуж или работать прислугой лишь после пятилетнего пребывания в поселении, а замужние покидать его вместе со своими мужьями через 15 лет. Супружеские пары дожидались окончания срока каждого и покидали поселение вместе. Незамужние женщины должны были оставаться в поселении не менее чем на 20 лет. В тюрьме они переходили из одной категории в другую и могли занимать те же должности, что и мужчины.
Женщины, осужденные на определенный срок, жили приблизительно в таком же режиме, как и мужчины, осужденные на пожизненную каторгу, но им трудно было существовать на собственные средства. Темпл так характеризовал основную цель, которая преследовалась пребыванием заключенного в поселении:
«Главное здесь — длительное практическое обучение дальнейшей полезной деятельности, самостоятельности, сдержанности, умению приносить пользу обществу. Неисправимые оставались тут до смерти, исправляющиеся — до тех пор, пока не исправлялись, и только те, кто всем своим поведением доказывал, что изменился к лучшему, возвращались к своим очагам…»
Насколько успешно действовала эта система, можно понять из высказывания Темпла, утверждавшего, что среди молодых девушек он обнаружил «стремление к проституции», и объяснявшего ее большим количественным перевесом мужского населения и тем, что матери этих девушек — заключенные и поэтому вряд ли могли воспитать своих дочерей в духе высокой морали.
Он также отмечал, что молодые люди здесь более образованны, чем их сверстники на материке, поскольку обучение для всех проживающих на льготном режиме — обязательное: для девочек до 10 лет, а для мальчиков до 14 лет. Такое положение сохранилось тут и до наших дней, поскольку образование на Андаманских и Никобарских островах сейчас хотя и не обязательное, но бесплатное. Неграмотного на островах найти трудно.
Строительство тюрьмы, в которой были только камеры-одиночки, началось в 1896 году и велось 14 лет. Она расположена у Абердина и стоит на мысу, омываемом водами залива Сесострис. Напротив тюрьмы — остров Росс, на котором размещалась администрация поселения. В своем первоначальном виде тюрьма напоминала семизубцовую красно-коричневую кирпичную шестерню, осью которой являлась центральная башня. Каждое крыло имело три этажа, башня — четыре.
На башне находился колокол, отбивавший часы, а в чрезвычайных обстоятельствах он служил набатом. В башне на каждом этаже сидело по охраннику. Двигаясь по кругу, он легко мог наблюдать за всеми семью коридорами, в которые выходили решетчатые железные двери камер-одиночек. Всего в одиночной тюрьме — было 698 камер размером 13 × 9 футов каждая с одним вентиляционным окном 3 × 1,5 фута, приподнятым почти на 10 футов от пола. Узник не мог видеть ничего, кроме неба, и не имел никакой возможности установить связь с другими заключенными. Чтобы еще больше затруднить эту связь, окна одного крыла выходили на глухую стену другого.
В наши дни то устрашающее впечатление, которое производила тюрьма с одиночными камерами, исчезло. Вскоре после получения Индией независимости четыре крыла здания тюрьмы решено было снести, для того чтобы на их месте построить больницу. Три крыла все-таки уцелели. В одном из них размещается сегодня местная тюрьма. (Здесь 105 камер, мужских и женских.) Два других крыла используются для различных нужд. Башня, словно предвидя бесславный конец, во время землетрясения 1941 года развалилась. Взамен ее построена новая деревянная башня без колокола.
В 1901 году Боден Клосс посетил острова и в своей книге «На Андаманах и Никобарах» о той части острова Росс, где размещалась администрация поселения, писал, что на вершине холма возвышалось ласкающее взор здание резиденции Главного комиссара; церковь и казармы для европейских войск (напоминающие по архитектуре Виндзорский дворец), оба здания построены из камня, добываемого на материке. Ниже — столовая, в которой имелась прекрасная библиотека и великолепные образцы резьбы по дереву, выполненные заключенными-бирманцами. Затем шли дома с коричневыми крышами чиновников поселения; все утопало в тропической зелени, над которой возвышались стройные пальмы. Возле моря расположились здание казначейства, склады комиссариата и другие правительственные здания. Место, прекрасное само по себе, содержалось в образцовом состоянии благодаря труду каторжан.
По мнению Бодена Клосса, начальству совсем неплохо жилось на этом отдаленном острове. Там была травяная площадка для игры в крокет и бетонированная теннисная. Здесь же часто играли оркестры, музыкантами в которых были заключенные. По субботам яхт-клуб организовывал всевозможные лодочные гонки на приз. Общество любителей ружейной стрельбы насчитывало около тридцати человек, которые часто проводили соревнования, а у Абердина играли в гольф и хоккей на траве.
Тем не менее Боден Клосс не преминул отметить, что на первый взгляд остров показался ему просто очаровательным, но после посещения вайперской тюрьмы его восторг несколько поостыл.
Темпла на его посту сменил Ф. И. Тьюсон, который в течение месяца исполнял его обязанности. Затем сюда прибыл новый Главный комиссар и начальник поселения — У. Р. Мерк. Он был первым чиновником индийской гражданской службы, занявшим этот пост.
Существующую здесь карательную систему Мерк назвал «насмешкой» и заявил, что она обеспечивает весьма легкую жизнь наиопаснейшим преступникам. О перевоспитании заключенного и желании дать ему «длительное обучение для дальнейшей полезной деятельности» Мерк писал, что эта проблема, на его взгляд, требует в Индии иного подхода, чем в Англии. Основная часть заключенных на Андаманах с местной точки зрения — уважаемые граждане. После освобождения они окажутся на тех местах в своих семьях и обществе, которые занимали до осуждения, без ущерба для отношений и авторитета среди соседей, а также и без потери имущества, что всегда приносит тюремное заключение в Англии. Они не более отверженные, чем мы все.
Поэтому Мерк пришел к выводу о «прекращении высылки», потому что «она — причина огромных дополнительных расходов, наказание не достигает своей цели и перевоспитывает не лучше, чем тюремное заключение, и, следовательно, демонстрирует слабость уголовной администрации Индии».
Правительство Индии не согласилось с рекомендацией Мерка, но передало вопрос на рассмотрение провинциальных правительств с просьбой сообщить их мнение. Все провинциальные правительства высказались за продолжение высылки в основном потому, что на материке тюрьмы были переполнены.