Повесть об Андаманах
- Автор: Сингх Икбал
- Год: 1984
- Язык: русский
- Переводчик: В. Д. Бабакаев
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Повесть об Андаманах». Краткое содержание книги:
Приняв должность в декабре 1874 года, Тусон обнаружил, что на острове Вайпер андаманцев заставляли работать лодочниками и на прополке огородов. Прибывшие на остров 50 заключенных стали фактически надсмотрщиками за аборигенами, строго контролируя их работу и пресекая все попытки островитян бежать в джунгли. Однако Тусон решил отозвать оттуда заключенных и предоставить андаманцам свободу передвижения, после чего они незамедлительно возвратились в джунгли.
В феврале 1875 года, через два месяца после вступления Тусона в должность, в «доме для андаманцев» на острове Кид были убиты четверо заключенных. Как выяснилось, заключенные послали андаманцев собирать для них листья бетеля, черепах и раковины. К сожалению, те не нашли того, за чем их послали, но принесли сахарный тростник. Сержант отобрал у них тростник, но отказался дать в качестве вознаграждения немного фруктов. Раньше, когда они что-нибудь приносили, то всегда что-то получали взамен. Новшество сильно обидело андаманцев. Они ушли, но вечером, когда стемнело, возвратились и убили сержанта и его товарищей. Через несколько месяцев другие андаманцы поймали убийц и передали в руки властей. Один из них тут же бежал, а пять других участников убийства заключенных были приговорены к шести месяцам строгого заключения и помещены в тюрьму на остров Вайпер.
Деятельность Тусона в качестве управляющего «домами для андаманцев» была недолгой. На его место 19 июня 1875 года прибыл Эдуард Мэн, сын полковника Генри Мэна. Назначен был также и новый Главный комиссар — генерал-майор Баруэлл вместо генерал-майора Дональда Стюарта.
Эдуард Мэн старался использовать андаманцев в качестве плотников, кузнепов, на прополке огородов и на других работах. Хотя за свою работу они получали вознаграждение, вскоре стало очевидно, что андаманцы не заинтересованы в подобного рода деятельности. Во всяком случае, все андаманцы ясно показали, что желают возвратиться в джунгли, и при первой же возможности большинство из них это сделало.
Андаманцы наряду с полицией все чаще стали использоваться не только для поимки сбежавших заключенных, но и для розыска андаманцев, которые совершили преступления против своих же соплеменников или были враждебно настроены по отношению к властям. Однажды аборигена Майа Биаху спросили, какую награду он пожелал бы получить, если помог бы поймать бежавших заключенных. Биаха ответил, что станет помогать лишь в том случае, если освободят тех аборигенов, которые отбывали срок на острове Кид за убийство заключенных. Осужденных освободили. К тому времени они уже отбыли две трети своего срока, а один андаманец умер.
Эдуард Мэн за время своей деятельности в качестве верховного управляющего «домами для андаманцев» обнаружил, что многие аборигены больны сифилисом. В «доме для андаманцев» на острове Вайпер в феврале 1876 года врачи обратили внимание на то, что на телах у некоторых его обитателей болячки. Больных изолировали. Сначала решили, что это болезнь несерьезная, но вскоре выяснилось — все они больны сифилисом. В течение трех или четырех лет сифилис буквально косил аборигенов поселения. Главным виновником оказался старший надсмотрщик Шера — заключенный, в течение нескольких лет отвечавший за «дома для андаманцев». Шеру немедленно возвратили в рабочую команду, но вряд ли это способствовало излечению тех, кого он уже успел заразить. Сифилис стал главной причиной высокой смертности среди андаманцев. В отчете министру внутренних дел при правительстве Индии генерал-майор Баруэлл писал, что «все заключенные, прикрепленные к «домам для андаманцев», были обследованы врачом с острова Вайпер и все оказались здоровыми, за исключением старшего надсмотрщика Т. Шеры. Последний страдал тяжелейшей формой сифилиса и от этого заболевания скончался. После тщательного расследования установлено, что болезнь известна андаманцам в течение трех или четырех лет. Оказалось, что некоторые женщины имели незаконную связь с надсмотрщиками из осужденных в течение нескольких лет. Мне показали ребенка примерно трех лет — у него налицо были все признаки этого заболевания».
Вместо того чтобы признать свою ответственность за допущенную оплошность — не было произведено медицинское освидетельствование заключенных, в частности тех, кто занимал какие-либо должности или жил в «доме для андаманцев», — Главный комиссар, в типично ханжеской манере, попытался переложить вину на андаманцев, приписав им «аморальное поведение».
Удивительная реакция! Баруэллу следовало бы знать, что заключенные часто склоняли андаманских женщин к сожительству путем угроз и запугивания.
Эдуард Мэн сначала не осознавал размеров распространившейся болезни, но когда понял, то (следует отдать ему должное!) старался сделать все от него зависящее, чтобы помешать ее дальнейшему распространению. Но было уже поздно. Бороться с сифилисом мешали также обычаи и привычки аборигенов. Андаманцы терпеть не могли сегрегации, поэтому очень трудно было изолировать больных от здоровых. Болезнь распространялась все больше еще и потому, что среди женщин существовал обычай кормить грудью чужого ребенка. К тому же все андаманцы без исключения не желали лечиться. Они предпочитали оставаться в своих лачугах, но только не жить в «доме для андаманцев» и проходить там курс лечения. Аборигены обычно спали все вместе, и инфекция распространялась через царапины, порезы и болячки. Тем временем болезнь приняла такие размеры, что практически на Больших Андаманах не осталось ни одного не зараженного аборигена.
Получив под начало ««дома для андаманцев», Мэн отдал приказ аборигенам, проживающим в них, носить одежду. Этот приказ был отдан совсем не из тех соображений, что одежда послужит в какой-то мере защитой от инфекции, просто вид обнаженного аборигена, видите ли, был оскорбителен для европейца. Мэн запретил также выдавать аборигенам ром. Он хотел, чтобы они пили только чай. Тогда они пристрастились к опиуму, ставшему еще одной причиной их вымирания. (В настоящее время, очевидно в результате этого пуританского приказа, аборигены настолько привыкли к опиуму, что, несмотря на полицейский надзор и изоляцию, оставшиеся 24 андаманца с маленького острова Стрейт все-таки как-то ухитряются добывать опиум.)
Пока Мэн отчаянно сражался с сифилисом, вспыхнула эпидемия трахомы. В результате многие аборигены ослепли или частично потеряли зрение. Мэн заболел тоже. Очевидно, он заразился, ухаживая за больными. И в довершение всего в марте 1877 года разразилась эпидемия кори. Сначала заболели жители поселения. Видно, кто-то завез корь из Индии. Первыми заболели несколько мальчиков в андаманском детском приюте на острове Росс. Болезнь распространялась как лесной пожар, а поскольку ранее никто из аборигенов ею не болел, то иммунитет отсутствовал, и они умирали сотнями. Мэн пытался установить для больных карантин, но безуспешно. По некоторым оценкам, половина, если не две трети андаманского населения на Больших Андаманах скончались от кори. Эдуард Мэн отметил интересный факт: полные, высокие андаманцы тяжело переносили корь, а худые и низкорослые сопротивлялись болезни лучше, и многие из них выжили.
Хотя Мэн был очень занят борьбой с сифилисом и последствиями эпидемий трахомы — и кори, однако он все-таки нашел время для поездки к андаманцам, живущим на севере, с которыми до этих пор контакт был налажен плохо. В мае 1877 года, а затем в марте 1878 года на судах «Энтерпрайз» и «Райфлмэн» он объехал острова и собственными глазами увидел плачевную картину последствий эпидемий. На некоторые острова ему удалось высадиться и передать подарки племенам, населяющим эти места, а иногда даже уговорить аборигенов подняться на судно и там получить дары. Мэн старался способствовать укреплению дружественных отношений между северными племенами и британской администрацией. Его работа получила признание. В одном из своих докладов генерал Баруэлл писал, что благодаря в основном усилиям и такту Э. Мэна был достигнут прогресс в отношениях с разными племенами. Правительство Индии в одной из своих резолюций отмечало, что отношения администрации с андаманцами улучшились и в этой области следует особо отметить большие заслуги Мэна.
В результате «улучшения отношений» андаманцы были почти полностью «укрощены», так как их некогда многочисленное население на архипелаге уже в 1891 году стояло на грани полного исчезновения в результате насильственного изменения их образа жизни. К тому же они были сильно истощены завезенными с материка заразными болезнями.