Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Ситуацию в «государственной науке» — истории — Екатерина не без успеха пыталась контролировать.[1975] С литературой и театром было сложнее. Зрителям представлялись картины заговоров против жестоких монархов («Подложный Смердий» А. А. Ржевского, «Димитрий Самозванец» А. П. Сумарокова, «Борислав» М. М. Хераскова, «Росслав» П. А. Плавильщикова), заканчивавшихся тем, что «народ поспешно выбегает на театр с обнажёнными кинжалами, предшествуют ему начальники». Разумеется, речь шла о царях-тиранах, к которым императрица себя причислить не могла. Ей приходилось разрешать постановку сюжетов, на которые предупредительно обращала внимание цензура, к примеру, трагедии Я. Б. Княжнина «Владимир и Ярополк», где некий придворный утверждал: если царь «исступит из границ своих священных прав, / Тогда вельможей долг вернуть его в пределы».[1976]
Екатерина пыталась в столь же художественной форме предложить свою трактовку проблемы в трагедии «Игорь» (1786 г.), в которой её статс-секретарь справедливо усмотрел идею о необходимости «притупления ножей». Сочинение императрицы было посвящено судьбе киевского князя Игоря, окружённого завистливыми и корыстными советниками. «Все между собой в ссоре, в несогласии… Одни других мне обносят непрестанно», — жалуется князь, но всё же попадает под влияние «ласкателей» и в результате, боясь, что его сочтут слабым правителем, отправляется в роковой поход на древлян, которые якобы и так были готовы покориться и молили только об уменьшении наложенной на них дани.[1977] Такая интерпретация летописного сюжета как будто намекала на судьбу совсем другого, но столь же слабого и неразумного монарха; возможно, поэтому трагедия так и осталась неоконченной.
Стратегическая цель императрицы не была достигнута: за четверть века нельзя было создать просвещённое, богатое и послушное третье сословие — русский город оказался слишком слаб, чтобы представлять возможный противовес дворянству. Не собиралась императрица исключать из арсенала политики и «личное начало» — опору на доверенных и облечённых огромными полномочиями лиц, подобных А. А. Вяземскому, Г. А. Потёмкину или П. А. Зубову, чья деятельность и злоупотребления неизбежно порождали недовольство. Да и власть самого монарха, с точки зрения Екатерины, могла быть ограничена исключительно моральными принципами, что делало гармонию взаимоотношений государя и подданных проблематичной.
Разрабатывавшиеся Екатериной в течение многих лет «фундаментальные» законы (о престолонаследии, «Наказ Сенату», «О узаконении вообще») так и не были утверждены; неудивительно, что историки скорее пессимистически оценивают саму возможность их реализации.[1978] «Трагическое противоречие» самодержавия, для которого в принципе не может быть ограничения, выразилось в процессе подготовки закона о престолонаследии, с отсутствием которого связаны все «дворские бури» XVIII столетия.
В течение своего царствования императрица несколько раз возвращалась к работе над этим документом. Сохранились по крайней мере три проекта закона, датируемые 1767–1768, 1785 и 1787 гг.[1979] Во всех вариантах предусматривалось наследие по прямой нисходящей мужской линии, хотя не исключалось и «женское правление» при отсутствии наследников-мужчин. Существует и версия о намерении Екатерины в соответствии с петровским законом о престолонаследии 1722 г. передать корону внуку Александру, минуя Павла, хотя далеко не все исследователи с ней согласны.[1980]
В тексте «Наказа Сенату» 1787 г. был тщательно прописан пункт об отрешении законного наследника в случае возможного «бунта» или «буде доказано, что при жизни и. в. стремился всходить на престол». Более того, Екатерина одобряла петровский закон 1722 г. об отрешении «своего отродия» и даже считала возможным определение наследника (хотя и из числа «ближних по крови») Сенатом, если это не было сделано царствовавшей особой при жизни. Эти пункты опирались на «узаконения» императриц Екатерины I и Елизаветы.[1981]
1975
См.: Курукин И. В. «Знать историю, а паче своего Отечества» // Родина. 1999. № 3. С. 10–14.
1976
См.: Бочкарёв В. А. Русская историческая драматургия XVII–XVIII вв. М., 1988. С. 129, 173, 207; Дризен Н. В. Материалы к истории русского театра. М., 1913. С. 103–105.
1977
См.: Екатерина II. Сочинения: В 12 т. Т. 3. СПб., 1901. С. 409, 410, 432.
1978
В 1983 г. О. А. Омельченко полагал, что «Свод государственных установлений» Екатерины II не был введён «в силу чисто случайных обстоятельств» (Омельченко О. А. К проблеме правовых форм российской абсолютной монархии второй половины XVIII в. II Проблемы истории абсолютизма. М., 1983. С. 25). В последующей работе автор уже считал причиной этого «трагическое противоречие»: императрица не могла нарушить «всеобъемлющие полномочия монарха» в связи с проблемой престолонаследия (см.: Он же. «Законная монархия» Екатерины II: просвещённый абсолютизм в России. М., 1993. С. 361). А. Б. Каменский видит в законодательстве Екатерины факт «исторической альтернативы», но в то же время не уверен, «было ли вообще возможно введение разработанных Екатериной проектов» (Каменский А. Б. Указ. соч. С. 460.).
1979
О законопроектах по вопросу престолонаследия см.: Каменский А. Б. Указ. соч. С. 415, 454–456. Екатерина напряжённо размышляла над проблемой престолонаследия, о чём свидетельствуют её заметки (при изучении трудов английского юриста Блэкстона) о переходе короны к «полукровке» (см.: Кологривов С. Новонайденный труд Екатерины Великой // РА. 1908. № 6. С. 172).
1980
О судьбе «завещания» Екатерины см.: Каменский А. Б. «Под сению Екатерины…»: вторая половина XVIII в. СПб., 1992. С. 419–426; Сафонов М. М. Завещание Екатерины II. С. 259–260.
1981
См.: Шильдер Н. К. Император Александр I, его жизнь и царствование. СПб., 1904. Т. 1. С. 101; Омельченко О. А. К проблеме правовых форм российской абсолютной монархии второй половины XVIII в. С. 51–52. Как раз в августе 1787 г. Екатерина изучала «Правду воли монаршей» Феофана Прокоповича и приказала подобрать ей «указы о наследниках, к престолу назначенных со времён Екатерины I» (см.: Храповицкий А. В. Указ. соч. С. 37–38.).