Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Реформы 60-х гг. XVIII в. стали первым шагом на пути к достижению главной цели Екатерины, которая определяется исследователями как «компромисс между самодержавием и дворянством»[1967] или «сочетание идеи самодержавия с идеей сословности», устойчивый «социальный баланс», в рамках которого неограниченная власть монарха должна уравновешиваться не только привилегиями «главного члена» общества — дворянства, но и наличием сильного «третьего чина» при ограждающем их права законодательстве.[1968]
В ходе реализации этой программы генеральное межевание, реформа местного управления 1775 г. и жалованные грамоты дворянству и городам 1785 г. удовлетворили одно из главных требований дворянства.[1969] Были созданы выборные дворянские органы на местах (капитан-исправник и нижний земский суд, заседатели верхнего земского суда, дворянская опека), дворянское сословное самоуправление; наряду с ними появились и первые общесословные городские организации, и законы об охране собственности, чести и достоинства горожан.
«Возвращение» дворянства в провинцию в свете новой ситуации, созданной манифестом о «вольности дворянства» 1762 г., привело к перераспределению власти в рамках прежней государственной системы, т. е. к передаче полномочий центральных органов на места и как следствие — ликвидации ряда коллегий. Но в то же время дворянские сословные органы интегрировались в систему управления, что препятствовало образованию какой бы то ни было оппозиции.[1970]
Такой путь позволил власти устранить излишнее напряжение в самой системе, созданное петровскими реформами: давление всех страт дворянского сословия на «верхи», где до того сосредоточивались и решались интересующие их вопросы. Усвоение уроков «переворотства», описанные выше меры в отношении элиты, гвардии и чиновничества и, наконец известная «демилитаризация управления и общества в целом»[1971] обеспечили не имевшей никаких прав на престол Екатерине долгое и спокойное царствование. После ряда гвардейских «замешательств» первых лет правления мы не видим в 1770–1790-е гг. ни одной сколько-нибудь серьёзной попытки овладеть престолом, несмотря на наличие недовольного и законного претендента Павла.
Дополнительную устойчивость сложившейся системе отношений власти с её социальной опорой придавал достигнутый уровень дворянского самосознания. Знать и гвардейское «шляхетство» 1720–1740-х гг. в массе не отличались серьёзными политическими пристрастиями, что показали события 1730 г.; но зато они привыкли на практике участвовать в борьбе за власть — придворные Екатерины хорошо помнили «страх от бояр во время Елизаветы Петровны». Их дети привели к власти саму Екатерину; умелая политика императрицы обеспечила им широкое поле деятельности: в победоносных войнах, на службе в новых учреждениях, наконец, в развитии своих «дворянских гнёзд». В этом смысле представляются неизбежными крушение «миролюбивой» внешней политики Панина и успех имперских проектов Потёмкина — именно потому, что они соответствовали массовым настроениям дворянства.
Чувства этого поколения и полученные им в границах «просвещённой» монархии права выражал знаменитый певец «Фелицы», Гаврила Державин, когда от имени царицы провозглашал:
При Екатерине «свобода мыслить» в понимании императрицы в целом совпадала с духовными запросами её подданных, и этим счастливым совпадением во многом объясняется политическая стабильность её царствования. В системе ценностей дворянской элиты той эпохи авторитет самодержавной власти, культ великого и удачливого монарха был ещё незыблем. Нарождавшиеся оппозиционные настроения (критика в адрес конкретных лиц и решений, недовольство придворным раболепием и фаворитизмом) высказывались только «на уровне индивидуального сознания и практически не проявились в реальных поступках, стиле поведения личности», тем более что царствующая особа обладала в глазах дворян своего рода презумпцией невиновности.[1972]
Императрица, вероятно, это понимала и на опасения фаворита Г. Г. Орлова, «не клонится ли сие к упадку империи… отвечала, что из клеву выпущенные телята скачут и прыгают, случатся и ногу сломят, но после перестанут, и таким образом всё войдёт в порядок». Она же в указанном выше разговоре о «страхе от бояр» высказала уверенность: «У всех ножей притуплены концы и колоть не могут».[1973] Екатерина была права: только следующее поколение «телят» доросло до конституционных идей в начале нового столетия. Однако и ей уже приходилось терпеть завуалированное осуждение узурпации престола. В вышедшей в 1766 г. «Истории государства Датского», как в тексте, так и в примечаниях переводчика Я. П. Козельского, не только обличались цареубийство и совершившие его «мерзкие злодеи», но и содержались намёки на судьбу Петра II.[1974]
1967
См.: Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.): В 2 т. М., 1999. Т. 2. С. 136–137.
1968
См.: Власть и реформы: от самодержавной к советской России. С. 168; Каменский А. Б. Указ. соч. С. 429–430.
1969
См.: Никонова В. М. Требования дворян и проект «Прав благородных» в Уложенной комиссии 1767 г.: Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1990. С. 12. Мигунова Т. Л. Российское общество накануне реформ Екатерины Великой. М., 2002. С. 35, 57. Ю. В. Готье обратил внимание, что в 1730 г. предложение о выборности воевод содержалось только в одном из дворянских проектов; впоследствии оно «возродилось» в проекте Уложения 1754 г., в одном из проектов П. И. Шувалова и проекте князя Я. П. Шаховского 1762 г. (см.: Готье Ю. В. Указ. соч. Т. 2. С. 120, 137, 147, 171, 172).
1970
См.: Власть и реформы: от самодержавной к советской России. С. 180; Каменский А. Б. Указ. соч. С. 430; Павлова-Сильванская М. П. Социальная сущность областной реформы Екатерины II // Абсолютизм в России (XVII–XVIII вв.). М., 1964. С. 467–469.
1971
Мадариага И. де. Указ. соч. С. 932.
1972
См.: Марасинова Е. М. Психология элиты российского дворянства последней трети XVIII в. (по материалам переписки). М., 1999. С. 143, 144, 238.
1973
Цит. по: Храповицкий А. В. Указ. соч. С. 135, 12. «Боярами» Екатерина и её статс-секретарь называли сенаторов (см.: Там же. С. 167).
1974
Комментарии на смерть датского короля Вальдемара по вине врачей призывали беречься от таких лекарств, которые могут «и у самого прездорового человека желудочную его машину расстроить» (см.: Розенфельдт Н. Э. «История государства Датского» Людвига Хольберга как орудие критики русского общества // Россия и Дания — 500 лет. М., 1996. С. 179–185).