Жанна – Божья Дева [litres]

И однако всё это не важно. Важно только одно: даже через ограниченность, даже через пошлость теперь неизбежно прорываются подлинные свидетельства и подлинные слова, в которых сияет её душа, и мы начинаем её узнавать. «Ангелы часто бывают среди христиан, когда их не видят», и «я буду звать их на помощь, пока буду жива»: отныне всегда будут люди, которым никакими силами нельзя помешать звать её на помощь и знать, что она может присутствовать не как историческое воспоминание, а реально, своей бессмертной личной душой.

Я не оговорился и ничего вычёркивать не собираюсь. Речь идёт об этом и ни о чём другом, – о том самом, за что её сожгли: о реальном общении Церкви Небесной и Церкви земной не в каком-нибудь дрянном аллегорическом смысле, а в самом точном, прямом и буквальном, так, как это понимала она. Таков первый, основной и самый несомненный вывод из её истории.

«Вдруг – дуновение великого молчания. Она приближалась, белая, прямая, со взором, устремлённым к небу. А я смотрел на неё. Не двигался. Смотрел на неё».

Это писал на рубеже двух столетий человек, который был атеистическим социалистом, но искренно «чаял спасения для всех», действительно «не желал мириться ни с какою неправдой» – и постепенно заметил, что «каждая потребность его внутренней жизни всегда приводит его к одной и той же личности».

Он уверовал в Бога, притом совершенно церковно, – а примерным сыном Церкви не стал. Но в «мистерии жизни – призвания – святости – страстей самой великой святой, когда-либо бывшей на земле» он нашёл такое христианство, какое обычно не снится причёсанным и благоразумным чадам Церкви, такую преображающую силу, какой за глаза достаточно для взрыва всех приличных перегородок, сооружённых для защиты разумного мира от дуновения Неизречённого.