Жанна – Божья Дева [litres]

Но Россия приняла всю западную судьбу, от никоновского подражания римской теократии она неизбежно бросилась в петровскую секуляризацию, она приняла и западный распад, и западный тоталитаризм в их самом последовательном выражении, на ней самой диалектический метод с усовершенствованной инквизиционной техникой опробован до крайнего предела, все последствия Руанского костра легли на неё всей своей тяжестью, и идеальный образ остаётся у нас неосуществлённым.

Вот в чём заключалась ошибка наших славянофилов: правильно определив рационализм как основную болезнь Запада, они кроме рационалистического извращения во всей истории Запада не увидали ничего и потому сочли Россию не подверженной этой «западной болезни». Последнее оказалось неверно, потому что и первое было неверно: ни богатства, ни величия, ни трагизма истории Запада не могло бы быть, если бы в ней не было Реальности, противостоящей рассудочным построениям. Вместе со знаменитым вопросом, обращённым к России: «Каким ты хочешь быть Востоком?» – нужно также каждый раз спрашивать, о каком Западе идёт речь: о Западе «комбинирующего абстракции» Университета или о Западе Жанны д’Арк.

Поразительное соответствие высшим духовным запросам России Достоевский заметил в некоторых текстах Жорж Санд. Он и принял Жорж Санд за великую христианку. Как впервые показал в эмиграции проф. В. И. Пузино – и что признаётся теперь, кажется, и советскими специалистами, – Достоевский не имел представления о том, что поразившие его мысли вовсе не ей принадлежали, а были просто пересказом учения Иоахима Флорского, т. е. подлинной западной ветви единого православного учения о Фаворском свете и о преображении Духом Святым. Не зная всего этого, Достоевский из текста Жорж Санд сделал учение старца Зосимы. Но иоахимитская мистика обязательно завершается «белым иночеством», высшим типом святости в миру: Зосима должен был послать Алёшу Карамазова в мир, и Достоевскому пришлось в Алёше Карамазове создавать литературно всё тот же идеальный образ, к которому стремится история России, но которого в натуре нет. Между тем этот образ невозможно создать литературными средствами, его нельзя ни придумать, ни сложить из отдельных элементов: на этом у нас все терпели неудачу, начиная от Гоголя. У Достоевского Алёша получился сравнительно ещё более живым, в нём, кстати, каким-то образом выступили девичьи черты, но Достоевский его недоделал и доделать не мог. Даже из элементов иоахимитской мистики никому невозможно сложить образ Жанны д’Арк. Историческую и единственную, её можно только увидеть.