Саломея. Образ роковой женщины, которой не было

В 1912 году во Франции случилось знаменитое affaire Salomé, когда из Лувра была похищена «Мона Лиза» (ее вернули год спустя). Как описывает Мирей Доттин-Орсини, «это любопытное дело столкнуло антисемита Леона Доде с обращенным евреем Артюром Мейером, а также Мону Лизу и Саломею-еврейку»[97]. «Мона Лиза» была украдена из Лувра как раз в то время, когда «Саломея» Анри Реньо (ил. 13) продавалась с аукциона и должна была достаться американскому коммерсанту за 480 000 франков. Артюр Мейер, редактор газеты «Le Gaulois», надеялся, что ее купит Лувр или другой французский музей, особенно потому, что Реньо был известным французским художником, убитым на войне с Пруссией в 1871 году. Леон Доде, член крайне правого движения «Французское действие», яростно боролся против этого приобретения, решительно намекая на то, что, возможно, именно евреи выкрали «Мону Лизу» из Лувра, чтобы заменить ее еврейкой «Саломеей». Он заявлял, что для Лувра – или любого другого французского музея – купить «Саломею» Реньо означало бы оскорбить французскую нацию. В конце концов Доде победил, и американский коммерсант купил «Соломею» Реньо, которая впоследствии оказалась в нью-йоркском музее Метрополитен.

После Первой мировой новые изображения Саломеи появлялись значительно реже. Война так занимала умы, что не оставалось ни сил, ни времени бороться с женщинами, «женской расой» и всем, что с этим связано. Мужчинам пришлось сражаться за выживание и собственное, и своих наций и культуры. Энергия, которая тратилась на определение гендерных различий и «женщины как врага, была теперь направлена на другие объекты. Поэтому после Первой мировой войны и было создано совсем немного произведений искусства, вдохновленных Саломеей, а после Второй мировой Саломея появляется еще реже. Критикам было трудно вновь поднимать вопрос об экономической конкуренции из‐за той существенной роли, какую сыграли женщины во время Второй мировой.