Замок на Ниболт-хилл (СИ)

Да-а-а.

Чувствовал себя здоровым?

Любому, конечно, хреново потерять руку, но музыканту — хреново вдвойне. Гитаристом без рук не побетховенишь — тут не получится слушать звуки фортепиано через какую-то херь в зубах{?}[Чтобы компенсировать потерю слуха и продолжать работу, Людвиг ван Бетховен использовал стержень, который зажимал в зубах и крепил к фортепиано. Таким образом он мог слышать благодаря костной проводимости — передачи звука во внутреннее ухо через кости черепа.].

В детстве видел программу про Бетховена. Другие дети, наверное, представляли себе в кошмарах монстров — аллигатора в канализации или что из унитаза вылезет змея и укусит за задницу. А он до ужаса боялся оглохнуть. Каждый вечер в тишине прислушивался к звукам океана, чтобы проверить, не ухудшился ли слух.

В программе еще и говорили, что Бетховен думал покончить с собой из-за глухоты.

У самого ведь тоже вроде как глухота. Только иная.

Представлял, как будет вести обычную жизнь, планировать дела, концерты. А потом вколет себе смертельную дозу, от которой не выдержит сердце. И никто не догадается. И не переживет даже доли того, что было с ним после смерти Энди.

Единственное, чего боялся — просчитаться и только покалечить себя.

— Роберт?

Голос обеспокоенный. Билл сжал его руку.

— Не переживай. Все нормально. Я просто на опиумном обезболе.

Жаль, что не мог сейчас быть с ним. У пацана свои проблемы. От родителей, наверное, к нему сбежал. Не в прямом смысле, но иначе не назовешь. И Бев, и Ник наверняка посчитают Билла очередной его причудой.

Не нужно Биллу в жизни такого. Мальчишка ведь просто так не отвяжется, когда поймет, что все плохо. Ради брата рисковал жизнью. Теперь собирался испортить ее ради торчка.

Он постарается этого не допустить. Не манипулировать им — такими легко манипулировать, давить на чувство вины, ответственности, привязывать к себе. Слишком легко. Иногда сам не осознаешь, что перешел черту.

С Биллом нужно осторожнее.

Хотя бы ради него постарается бросить.

— Билл? — позвал он.

Тот сел ближе к нему и наклонился.

— Что?

— Я вообще-то очень верный. Если позволишь, меня в твоей жизни будет очень много.

— Это опиумный обезбол в твоей голове говорит?

— М-г.

— А без него?

— То же самое.

— Тогда мне все нравится.

Он улыбнулся, чувствуя дыхание Билла на губах.

— Н-надеюсь, наш следующий Хэллоуин будет лучше, чем этот.

— Куда уж лучше?

Билл хохотнул. Щекоча его губы и подбородок. И перелез через него, чтобы лечь рядом с той стороны, которая не болела.

Хотел сказать ему, что пока он останется в Дерри. Расследование аварии какое-то время займет. И что Билл может уйти в любую минуту — он всегда должен об этом помнить.

А если Билл сам захочет, они вместе отпразднуют Рождество. Поедут в Портленд. Слушать океан у маяка и ломать брызги льда на поручнях. Гулять под пледом по пляжу в топком песке, пока щеки не онемеют от холода. А потом долго греться у огня.

И Билл должен пообещать, что никогда в жизни не попробует никакой дряни. Знал же, насколько подростки впечатлительные. Особенно если будет ездить с ним на выступления.

А к следующему лету ему станет лучше. Беверли когда-нибудь его простит. И он будет писать музыку, вытащив свои продрогшие кости на солнце.

Биллу придется катать их — надеялся, что их с Биллом, а не кости, конечно, — по городу, когда получит права. Наверное, упрямый вампиреныш устроится на подработку — продавать мороженое у пирса или сладкую вату. Ему ведь нужны будут деньги. Ему всегда будет нужен запасной план — со временем научится не доверять наркоманам. Но он постарается Билла не обманывать.

И они будут гулять все вечера и выходные. Спать на полу и целоваться, когда лиловато-голубой морской рассвет делает лица в памяти особенными. А если станет хреново, можно попросить Билла, чтобы он — шепотом, на ухо — почитал ему стихи.

На концерты тоже станут ходить вдвоем. В алой темноте — так близко, как только можно в одежде. Его подбородок у Билла на макушке, руки Билла — под пиджаком.

Подкалывать друг друга по пути домой. Смеяться, обнимаясь и шикая — ш-ш-ш! всех в квартале разбудишь — сам ш-ш-ш! И снова хохотать, за полночь вваливаясь в круглосуточный магазин с атмосферой, как в мистическом триллере, чтобы купить что-нибудь на ужин.

А через год Биллу исполнится восемнадцать, и они съедутся. В тесной квартире на последнем этаже. Чтобы воздух накалялся, когда он будет раздевать своего любимого вампира до одного лишь черно-алого плаща на тонких плечах, а тот будет вибрировать под его пальцами, точно струны электрогитары. Жмуриться в подушку. Выгибать спину под жаркое дыхание.

Будут засыпать обнаженные, с мокрыми волосами после душа. И просыпаться ночью, чтобы подтянуть запутавшееся в ногах одеяло или если в объятиях онемеет рука. Целовать в висок, прежде чем уснуть вновь. Утром спорить, кто заваривает кофе, а кто делает завтрак.

Вот так все будет.

Хотел сказать ему это, но медленно уплывал в сон на нотах тихих гитарных проигрышей.

Скажет еще. Биллу понравится.