Замок на Ниболт-хилл (СИ)
- Автор: Nightmare Boy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Замок на Ниболт-хилл (СИ)». Краткое содержание книги:
Потому что не получилось помочь ему? Потому что ничего нельзя было сделать? Или потому что этого не мог сделать он?
Но разве можно сделать что-то с воспоминанием? Разве воспоминания лечатся? Тем более чужие.
— Конечно, удобно свалить все на меня, — он усмехнулся — без тени улыбки под гримасой-усмешкой. — Я не знаю, почему он покончил с собой. Возможно, боялся, что не способен реализовать себя через творчество. Или какая-то химия в мозгу Энди работала неправильно. Или из-за того, что я узнал потом от его старшей сестры. Она сказала, что приятель их матери — дружок-алкоголик — как тебе такое? — насиловал его, когда ему было четырнадцать.
Билл прижался крепче.
— Ну ты же тут ни при чем, — пробормотал он. — Его м-мама просто…
— Хотела свалить вину. Знаю. Но ты разве не понял, каким я могу быть? Я не хочу видеть никаких проблем. Я хочу, чтобы все было классно. Сложно жить с таким человеком, когда тебе хреново. Тебя удивляет, что за три года он так и не рассказал мне про того мужика?
— Может, пр-росто не хотел нести это в ваши отношения?
Он укрыл руки Билла ладонью.
А сам бы рассказал своему парню про изнасилование?
Откуда ему знать? Что у него в жизни — смерть отца, пара «пидорских» прозвищ в старшей школе, недодиагностированный-недолеченный СДВГ. И неутихающее, зудящее недовольство, что мир не летит в его темпе. Это даже не травмы. Так, набор отрицаний и приставок «не».
Если бы Энди сказал, может, вел бы себя иначе. Выбирал бы иные слова, чтобы не разбить ни одну фигурку в их «стеклянном зверинце»{?}[Отсылка к пьесе «Стеклянный зверинец» американского писателя Теннесси Уильямса. Повествует о семье (главный герой, который мечтает стать поэтом, его психологически уязвимая, хрупкая сестра и их мать), застрявшей в запутанных сложных отношениях. Впервые поставлена в 1944 году.]. Наверняка не ляпнул бы про уровень самоубийств в Скандинавских странах.
Да и большинство знакомых не сомневались, что это он бросил Энди, и тот из-за него скинулся с моста. Вот же связь. Отношения с рокером-торчком, яркой звездой «Black Wednesday» — расставание — и падающий огонек.
Иногда он и сам не видел ошибок в этой логике.
Поддерживали его разве что Ник и Беверли. Пытались не оставлять одного. Оба за три года перепробовали все средства, пока он подсаживался все больше. Даже пытались плеснуть едкими словами в лицо, чтобы слез с иглы назло им.
Билл выпутался из его рук и встал с кровати. Наклонился, чтобы посмотреть в глаза.
— Если он встр-речался с тобой, значит, сам этого хотел. Может, только из-за тебя он не спрыгнул с т-того моста раньше?
Отличное достижение. А на грамотах такое печатают?
— Откуда мне знать?
— Он очень тебя любил! — почти крикнул Билл.
— А ты откуда знаешь?
— В твоем в-воспоминании он был в моей голове.
Билл уперся ладонями в его колени. Стиснул зубы — щеки напряглись, заострились скулы.
— Он винил себя, п-потому что не мог дать тебе того, что ты заслуживаешь. И он очень тебя любил.
— Но этого было недостаточно.
Кулаками Билл с силой надавил на колени.
— Не говори так!
Взгляд прожигал.
Бился бы так со своими проблемами, а, Билли?
Но Роберт кивнул. И раскрыл руки, чтобы тот обнял его. Билл сел на кровать и положил голову ему на плечо — Роберт устроился щекой на макушке.
— Я его ненавидел, — признался он. — И себя тоже. Ты даже не представляешь, как сильно.
Не мог работать, не мог выступать. Квартира, музыка — все, что приносило удовольствие, теперь вгоняло ржавые гвозди под кожу — точно по одному откалывались от того проклятого портрета.
Наверное, когда-нибудь это должно было пройти. Переболеть, залечиться. Но ждать он не стал.
На игле стало легче. Написал альбом — один из лучших своих. А к концу записей и от ненависти, и от вины, и от любви мало что осталось.
Зависимость все упрощает. Расставляет иначе приоритеты.
— А сейчас? — спросил Билл.
— Что сейчас?
— Что ты о нем д-думаешь?
Он прикрыл глаза и провел губами по волосам Билла. От волос и кожи снова пахло шампунем. Словно ничего не было.
— Сочувствую ему, — в конце концов ответил он. — Представь, как хреново должно быть, чтобы ты проехал сто миль и спрыгнул с моста. А насчет остального… Просто не знаю.
Не знаю или все равно? Когда переломал себе три года жизни, на переживания об Энди сил не осталось.
Может, это не он был «неправильным» человеком? Просто они оба были друг для друга не теми людьми. Только понял он это слишком поздно.
Без воспоминаний словно стал кем-то другим. Тем, кого забыл — любопытная ирония. Скучал по себе такому. Оказывается, по себе тоже можно скучать, как и по легкому чувству влюбленности. В свою музыку, в друзей. В кого-то. Приятно это вернуть, знакомиться — словно впервые слышать, как на концерте зал подпевает твою песню. Тоже поднимает тебя над землей.
Он обхватил Билла под плащом.
Жаль, что все не по-настоящему.
— Я сам не все тебе рассказал, — почти в ухо произнес Билл. — Про Дж-джорджа.
— Подожди. Слушай.
Роберт выпрямился, отпуская его от себя. Взъерошенного — веки покраснели, синяки под глазами. Оба за ночь устали.
— Рассвет через час. Мы еще можем успеть, — он протянул Биллу раскрытую ладонь. — Давай найдем твоего брата. И тогда тебе не придется ничего объяснять.
— Я не ув-вере…
Запнулся.
— Я уверен. Пойдем. Следующее воспоминание твое. Подумай о нем и попробуй найти подходящий момент.
— Ты не п-понимаешь… Черт, ладно. Забудь.
— Договаривай, Билл, — попросил он. — Я ведь тебя слушаю.
Тот посмотрел на него так, будто эти слова ему сказали впервые. Все знакомые, а смысл, как в постимпрессионистской поэзии, выхватываешь не сразу.
— Хорошо. Но лучше я п-покажу тебе. Сам все увидишь.
— Тогда идем?
— Да, — и Билл понизил голос: — Только я… Боюсь.
— Чего? Что не получится спасти Джорджа?
— Нет, — усмехнулся он тоже невесело. — Что п-после этого ты будешь относиться ко мне иначе.
— Да ладно тебе.
Но Билл не ерничал, не шутил. Утаил все-таки что-то темное.
Неужели считал, что после своих рассказов и воспоминаний станет осуждать за что-то?
— Не переживай. Не буду, — пообещал Роберт. — Я уверен.
Билл глянул на черные окна. Тяжело вздохнул, все еще сжимая кулаки. До сих пор защищался?
— Не сдержишь обещание, — сказал он. — Не сможешь.
Но все-таки взял его за руку.
========== 7. Disorder ==========
The Cure — Three Imaginary Boys
Джорджи замахал рукой, сжимая в кулаке деньги.
Не посей, блин. И в задний карман не клади. Потеряешь — больше не дам, ясно?
Билл кивнул ему и задернул шторы. По уху мягко шлепнул наушник «Сони-Уокмэна».
Наконец-то все свалили. Наконец-то в доме тихо, никто не дергает Билл-ну-давай-в-настолку-ну-давай-еще-в-какую-то-херню. Раз в сто долбаных лет, спасибо тебе огромное, господи.
Самое время завернуть к книжной полке. Подергивая плечами под ритмику «Joy Division» и подпевая Иэну Кертису{?}[Иэн Кертис (1956 — 1980) — английский рок-музыкант, поэт и вокалист группы Joy Division. Далее — строка из их песни «Love Will Tear Us Apart» (1979 год).]. Рутина-убивает-амбиции-на-нуле — этот парень что, бывал в Дерри? Роман Жюля Верна («Двадцать тысяч лье под водой», а под ними — тайник на дне морском) выплюнул пачку «Пэлл-Мэлл».
Мелкий, конечно, не сволочь, но вдруг сболтнет. Лучше при нем не курить.
Сдвинулся — кто-то сдвинул? — наушник.
— Билл, ты куда? — спросил…
Билл уперся в полосы пиджака. Протащил взгляд — точно по проводам — выше — что-то незнакомое в знакомом, словно дежавю наоборот.
Вспомнилось — все хлынуло вновь с замка до коридора, до бассейна, до их разговора на кровати, до…