Замок на Ниболт-хилл (СИ)

— Нормально скажи, блин. Ты о чем?

— Да о том, что моя смерть будет полезнее для группы, чем если я вернусь и медленно испорчу все, что сделал.

Билл покосился на него.

— Моя музыка станет намного таинственнее, понимаешь? Привлекательнее. Это же обычное дело. Сколько музыкантов, поэтов и художников прославились после смерти?

Когда умираешь, сразу становишься интересным, да. Сам пару раз представлял, как бы трепались в школе у шкафчиков, заборов и сигарет по кругу о его смерти.

Но от Роберта такое слышать не желал.

— Ты же не в-веришь в эту херню.

Он подергал плечами. Мол, почему нет?

— А как же выступления? Летние каникулы, дерево.

— Улыбки симпатичных вампиренышей, — добавил Роберт, но усмешка веселее не стала.

— Разве не хочешь написать еще один альбом?

— Сомневаюсь, что получится. Этот удар наверняка вышиб мне мозги, а у меня их и так ма…

Билл тряхнул его за руку.

— Хватит. Нормальная у тебя голова.

— А иначе что? Укусишь?

— Загрызу, — пообещал Билл.

Роберт вжал шею в плечи. Потер ладони друг о друга, выдыхая пар.

Билл ждал. Готовый и загрызть, и еще раз встряхнуть, и все, что потребуется.

— Ты просто не знаешь, к чему я вернусь, — наконец ответил он.

— Ты про наркоту?

— Про что еще?

— Попробуешь бр-росить.

— Я говорил тебе, что пытался.

— А если я буду с тобой? — и тут опомнился. — Если ты сам хочешь.

Роберт взял его за руки. Посмотрел в лицо — снова с той же искренностью. Иногда с ней лилось словно что-то больное, болящее. Но прятаться Билл не стал.

— Конечно, хочу, — Роберт улыбнулся. — Очень. Возможно, через пару месяцев я бы даже смирился с тем, что совращаю семнадцатилетку. Но тебе это зачем? Будем вместе дрожать на утренних ломках?{?}[«Дрожать на утренних ломках» — цитата из романа «Голый завтрак» американского писателя Уильяма Берроуза. Опубликован в 1959 году.]

— Ты не… — не договорил — тоже решил ответить признанием: — Я просто не хочу идти без тебя.

— Билл…

— Не пойдешь ты, я тоже останусь.

— Билл! — Роберт холодно на него посмотрел. — Тебе это ни к чему. У тебя должна быть своя жизнь. Не та, где тебе придется вынимать иглу из шеи своего приятеля, которому ты неделю назад вытирал блевотину с лица на отходняке. Где ты будешь вставлять ключ в замочную скважину его квартиры, каждый раз думая, что найдешь его мертвым. Я для тебя этого не хочу.

— Это мне решать. Я хочу тебе помочь.

— Вот именно. Помочь торчку может только он сам.

— Но я п-поддержу тебя.

— Билл, ты знаешь меня только с одной стороны. Я всю жизнь порчу все, к чему прикасаюсь.

Билл фыркнул.

— И в это ты тоже не ве…

— А если бы я сбил кого-нибудь? — крикнул Роберт.

Теперь взгляд — та больная искренность почти ранила.

И, выдохнув, заговорил тише:

— Ребенка, как Джорджи. Или подростка, как ты. Да любого человека. А если бы я тебя сбил?

— Но этого не было.

— Это — случайность.

— Такая же случайность, как и то, что Джордж умер! — выпалил Билл.

И оба замолчали.

Может, пока он сам не верил в эти слова. Может, никогда полностью не поверит. Но готов был попробовать. Нет смысла винить себя еще и в том, что только могло произойти.

И точно знал, что без Роберта ничего бы не вышло. Даже если этой ночью ему досталась его лучшая сторона, Роберт заслуживал шанс ее себе вернуть. И его близкие тоже.

Билл перевел взгляд на Джорджа. Тот смирно сидел в автомобиле.

— Это ведь не Джорджи, — сказал он. — Это — мое п-последнее воспоминание о нем. Чтобы встретиться с ним настоящим, мне пришлось бы умереть.

Роберт кивнул.

— Не зря я говорил, что ты смышленый. Тоже думал об этом. Но надеялся, что для тебя правила сработают иначе.

— А ты не умер, — не дал ему уйти от темы. — Если не в-вернешься, как себя будет чувствовать Беверли? Твоя мама? Ник?

На это не возразил.

Наверное, лучше брат-торчок, чем брат, умерший в автокатастрофе.

— Хочешь поэтическую метафору? — спросил Билл.

— Давай.

— Только не смейся.

Роберт запечатал рот рукой.

— Ты п-похож на октябрьское солнце.

— П-ему о-тяб-ское? — пробубнил он из-под ладони.

Билл улыбнулся.

— Потому что пока я с тобой не п-познакомился, эта ночь напоминала осеннюю улицу. Где опавшие листья — пр-росто грязь на обочинах. Небо серое. А потом выходит солнце.

— На сцене появляется придворный шут, — вставил Роберт.

— И все загорается.

— И блестят бубенцы на колпаке.

Билл рассмеялся и легко толкнул его. Просил же не ржать.

Роберт поднялся, ведя его за собой.

Они глядели друг на друга. Теперь сами — два огонька, что дышат фонарями Мэйн-стрит. Лунной ночью. Совместными мгновениями и прикосновением рук.

— И я не успел рассмотреть всех твоих п-пауков, — добавил Билл.

— Показать прямо сейчас?

— Дурак.

Роберт приложил ладонь к груди.

— На сто частей порвется сердце! — воскликнул он. — О, шут мой, я схожу с ума!{?}[Цитата из пьесы Уильяма Шекспира «Король Лир».]