Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Однако первая попытка использовать эти знания в собственной деятельности на государственной ниве была предпринята именно тогда.

Её совершил Никита Иванович Панин[263] – сподвижник Елизаветы Петровны, деятельный участник переворота и глава Коллегии иностранных дел при Екатерине II, воспитатель цесаревича Павла Петровича – влиятельнейший вельможа трёх царствований.

Свой первый проект реформы управления страной он представил именно Екатерине, справедливо полагая, что уж она-то необходимым языком владеет. Документ предусматривал создание Императорского совета, наделённого законодательными и контрольными полномочиями, повышение роли Сената, а также ряд «антикоррупционных мер», как мы бы теперь сказали. Императрица всё поняла[264], но ничего не приняла. Она усмотрела в проекте вторичность, подражательность западноевропейским образцам, что неудивительно для человека, прожившего долгую жизнь дипломата, «более сведущего в заморских порядках, чем в русских».

Вторую попытку Панин предпринял в конце жизни (это уже 80-е годы XVIII века), составив вместе со своим братом фельдмаршалом Петром Ивановичем и доверенным секретарем Д.И. Фонвизиным[265] уже развёрнутый проект конституции (избегая, правда, самого этого слова), адресованный Павлу, с которым они вроде бы хорошо понимали друг друга. Похоже, что тут Панин учёл критику его предыдущего проекта Екатериной. Во всяком случае князь П.А. Вяземский позже писал: «Граф Панин, …был Русским не только по характеру и направлению своей политики, но и истинно Русским человеком с головы до ног. <…> Ничто, касавшееся до России, не было ему чуждо или безразлично».

В дошедшей до нас преамбуле[266] документа подчёркивалось: верховная власть вверяется государю «для единого блага его подданных». А источник его власти – согласие народа с правителем, которого народ избрал, чтобы тот управлял им. Иначе устроенное государство слабо, ибо это «колосс, державшийся цепями. Цепи разрываются, колосс упадает и сам собою разрушается…». В этом Никита Иванович, похоже, придерживался того же взгляда на власть, что и мы: власть основана на добровольном согласии подвластных, а вовсе не на принуждении и насилии.

Никита Иванович не смог вручить свой проект Павлу Петровичу (что было опасно при Екатерине) – он скончался на руках цесаревича, оплаканный им с искренней любовью. Это, при воцарении Павла, сделал брат Никиты Ивановича – Пётр. Тут-то и обнаружилась вся условность взаимопонимания Павла со своим любимым наставником. Панин учил Павла принимать во внимание опыт Западной Европы и, подобно прародителю Петру I, не стесняться брать из него образцы. Но Павел, им же воспитанный в свободной воле, избрал другие образцы. А проект Панина, отвергнутый Павлом, остался семейным достоянием[267] Романовых.