Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Освободить государя ему не удалось. Но оказалось, что незнатный и никому не известный младший офицер смог увлечь за собой солдат из охраны главной политической тюрьмы, а они были готовы подняться на мятеж по артельному принципу: «Куда-де все, то и он не отстанет»; колеблющихся же убедило чтение самодельного манифеста.[1889]

Интересно и другое — впервые переворотная акция планировалась без участия гвардии. Во всём прочем подпоручик собирался повторить действия Екатерины. Он рассчитывал прибыть с выкраденным из крепости Иваном Антоновичем в расположение артиллерийского корпуса, поскольку «во оных полках против прочих многолюднее и гораздо больше отважливее потому состоят, как из многих полков лучшие собраны». Так же, как и 28 июня, предводитель заговорщиков намеревался прочесть заготовленный им манифест и провести присягу новому государю, затем послать офицеров с «пристойными командами» для захвата крепости и мостов, разослать в «нужные места» манифесты и присяги и увлечь за собой остальные полки.[1890]

Шансы Мировича были ничтожно малы: у него не было надёжных частей с сообщниками-офицерами. В полках, куда он намеревался привезти Ивана Антоновича, наверняка нашлись бы верные присяге и более авторитетные командиры. Да и в гвардии производства в чины и награды обеспечили Орловым сторонников; поэтому Григорий, по словам Бретейля, вполне мог спроста заявить, «что гвардия испытывает к нему такое расположение, что если в течение месяца он захочет, он её (Екатерину. — И.К.) лишит трона». Но устроить смятение с пальбой и паникой было вполне возможно, ведь преувеличенные толки изображали реальное событие в виде случившейся в столице «ребелии» с избранием «нового наследника престола».[1891] Да и сама императрица, как следует из её записки к Панину, опасалась волнений артиллеристов, поскольку «командир у них весьма не любим».[1892]

На протяжении двух лет фигура «птенца Ивана Антоновича» настолько сконцентрировала внимание недовольных новыми порядками и просто обойдённых судьбой, что в этом «силовом поле» он просто должен был погибнуть — или вернуть себе свободу и трон. Но для второго усилий Мировича было недостаточно, а выросший в изоляции принц не годился на роль графа Монте-Кристо. Счастливую для Екатерины особенность «послепереворотной» ситуации отметил Гольц ещё летом 1762 г.: «Единственная вещь, которая благоприятствовала двору во время этих кризисных событий, это то, что недовольные, более многочисленные в действительности, чем все остальные, не имели никакого руководства». Законному претенденту сочувствовали рядовые и отдельные офицеры. Но у устранённого двадцать лет назад императора не было «партии» при дворе и связанных с ней вельмож и исполнителей.