Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

На пороге третьего года войны судьба снова ставила людей оккупированной России перед непомерно трудным выбором. Что немцы проиграли войну, это многие уже понимали, но эта ясность делала их положение еще более шатким. Белорусские, украинские, смоленские крестьяне при всех военных неурядицах за годы войны окрепли, поднялись, а теперь, с возвращением своих, этот подъем мог стать для них источником новых бед. В широком разгуле топила тогда деревня свою тревогу за будущее. Играли невиданно шумные и многолюдные свадьбы. Широко, разгульно справляли престольные праздники. Перегонялось зерно на самогонку, шли пиры, шумела оккупированная русская деревня, удивляя оккупантов своей живучестью, а над всем этим тучей стоял страх перед возвращением своих, и даже в разгар самого отчаянного веселья человек не мог отделаться от проклятого вопроса, что ему делать. Никто никому ответа на этот вопрос дать не мог, каждый искал его сам — одни в лес подавались, партизанить, другие телеги на новые оси ставили и поклажу готовили, чтобы ехать куда глаза глядят, ехать до окончания земли, лишь бы со своим вчерашним днем не встретиться, третьи колотились в страхе и намертво замыкались в себе, никому другому не открывались.

В этой потрясенной, поставленной на дыбы жизни, повсюду ползали гаденыши. Они были многолики, трудно уловимы, страшны непредсказуемостью своих дел и неясностью своей природы. Были среди них понятные — те, которых обида за прошлое или душевная слабость к немцам толкнула — в такой большой и несчастной стране, как Россия, всегда есть герои, и всегда есть предатели, и всегда есть человеческое золото, и всегда есть человеческий шлак. Но были гаденыши другого пути, из тех, что получают ордена за выполнение особых заданий партии и правительства. Высоков призывал особенно таких бояться. В Москве уже был выработан обширный план истребления тех русских, что в черные дни войны возымели дерзкую мечту о повороте России на иной путь, был составлен черный список этих людей. В борьбе против них все средства признавались хорошими. Были убийства из-за угла. Были отравления. Происходило подбрасывание мин не в немецкие здания, а в русские учреждения. Но скоро нашлось и более верное средство.

В немецкие карательные органы начали проникать люди, специально подготовленные для предательства. Гестаповцы нуждались в русской помощи для истребления русских, и гаденыши, подготовленные где-нибудь под Москвой и переброшенные на Украину или в Белоруссию, легко втирались к ним в доверие. Они были для гестапо наводчиками. Хорошо обученные провокаторы, они достигали больших успехов в тайном погроме русского антикоммунизма. Гаденыши наводили, гестаповцы истребляли.