Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Ленков побледнел, ничего не сказал, а Власов добавил:
«Россию, дорогой мой, выражать — дело трудное, затяжное и опасное. Ее ведь не только иностранцы хотят отменить — мы сами отменили. Вроде, даже стыдиться начали русскими себя называть, на россиян нас потянуло, а что за зверь такой — никто не смей спрашивать. Ты вот всё на россиян поворачиваешь в твоих газетах. А потом и этого оказалось мало. Похерили мы Россию, перекрестили в Советский Союз, а на самом деле ни советов нет, ни союза нет, и вообще какое-то всеобщее самооплевывание. Сам же ты недавно из Ленина читал: „Мне, господа хорошие, на Россию наплевать“. Плевали по-ленински, а теперь видим — себе в морды плевали. А Россия всё пережила и теперь говорит: оботритесь-ка, да за дело беритесь. Трудное это дело, опасное, и по самому краю смертной ямы пролегающее. Поскользнешься — выведен в расход».
Власов поглядел на Ленкова — он сидел перед ним бледный, подавленный, как всегда, когда речь между ними шла об опасности провала. Власов сказал:
«Но может быть и не поскользнемся… Немцам всё труднее удерживать собственные штаны на положенном месте, и они, в конце концов, должны дать нам возможность действовать».
Они в Берлине говорили о возможности действовать, а люди в оккупированной России действовали. Разобщенно, без плана, но и без спроса действовали, и их только сила могла остановить. В конце концов эта сила и нанесла им удар.
Однажды по тому городу, в котором обитал Марк, пошли слухи: многих русских арестовали, газету закрыли, русский отряд разоружили. Не всё в них было правдой, но самое главное — правда. На рассвете, в один и тот же час, были арестованы Дробнин, Марк, Никифоров. Металась по городу Мария — ничего о Марке и его друзьях не узнать. На третий день, поверив слухам, что все арестованные уже расстреляны, Ксения Павловна панихиду заказала. В церковь пришло много людей, но Марии не было. Отвергала она мысль о смерти Марка, беспричинно надеялась, что жив он, не может так погибнуть.
На боковой улице стояло, скорее всего, и поныне стоит, длинное двухэтажное здание казенного вида. Улица эта издавна стала безлюдной, редко какой прохожий по ней пройдет, и причина тому очень простая: до войны тут отделение НКВД помещалось, а при немцах гестапо расположилось. Законный наследник.
В то время, о котором мы говорим, во втором этаже этого дома одно окно было закрыто плотным деревянным щитом. В городе люди знали, что в комнате за щитом немцы держат людей, обреченных на смерть, из нее их на расстрел увозят.
Днем только тоненький луч прорывался через щель щита, закрывшего снаружи окно. Восемь человек в небольшой, тесной камере. Они лежали на полу, упираясь головами в стены. Ноги встречались на середине — четыре пары ног с одной стороны и четыре пары с другой. О смерти здесь не говорили. Думали, но не говорили. Думал о ней и Марк. Случилось то, чего они ждали — ждали и надеялись, что оно не придет слишком скоро. Но пришло. Вечером он вернулся от Марии. Долго сидел у стола. Абдуллы не было, он теперь часто ночевал в казарме у Котова, крепко с Коровиным подружился. От стола Марк перебрался на койку. Мгновенно набросился тяжелый сон.
Вдруг почувствовал — кто-то рядом. Открыл глаза. Три гестаповца напряженно следили за ним. Револьверы в руках. «Забыл закрыть дверь!» — с обидой на самого себя подумал Марк. Цепкие руки немцев обшарили его. Оружия при нем не было. «Сделать ничего нельзя», — подумал Марк со странным спокойствием.
Потом эта темная комната, из которой выход один — в смерть.
Вслед за Марком привезли тогда Дробнина и Никифорова. Никифоров в городе был случайно, ночевал у Дробнина. Потом привели ребят в солдатской одежде. Их четверо. Из русского отряда. Приехали в город по каким-то отрядным делам, и тут арестованы. Эти уверены: отпустят. После полудня втолкнули в камеру Абдуллу. Он остановился у двери. Ничего не видя в темноте, спросил:
«Суров здесь?»
Обрадовался, когда услышал голос Марка. Спотыкаясь о чужие ноги, добрался до Марка и уселся рядом с ним на полу. Сказал, что Котов увел отряд из города. Абдулле приказал идти с ним, но он не подчинился, потихоньку отстал, вернулся. На улице его схватили немцы.
Медленно тянулось время. Луч, протиснувшись через щель в деревянном щите, падал на бритую голову Абдуллы, еще не успевшую покрыться волосами. Потом он исчезнет с его головы, и их поведут гулять. Будет девять часов утра. Часовой внизу на улице, часовой за дверью. Когда их выводят на десятиминутную прогулку, двор заполняется охраной. Из окна их провожает своим глазком пулемет. Во время этих прогулок можно разглядеть друг друга. Дробнин спокоен. На него накатилось тяжелое равнодушие, и он низко клонит голову. Задумчив Никифоров. Абдулла всё время озирается по сторонам, на его лице улыбка. Радуется воробьям, задравшимся между собой, деревьям под плотной листвой, небу бездонному, солнечному. Четверо молодых ребят из отряда держатся обособленно, пусть немцы видят, что они сами по себе, ничего общего не имеют с другими четырьмя.