Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Хозяин жал Ленкову руку. Он понимает эти чувства. Русский патриот не может рассуждать иначе. То, что герр генерал думает о месте его родины в новом порядке, делает ему честь. Да, делает честь.
Высокопоставленный гестаповец с улыбкой смотрел в лицо Ленкова. Знает ли этот русский генерал, что отжимать губку, о которой он только что говорил, будут немецкие руки? Скорее всего, знает. Но умен, бестия! Рассчитывает в будущем изменить положение.
Расстались друзьями. Приближенный Гиммлера забыл задать свои вопросы. Ленков ответил на них. Поддержка ему не была обещана. Но он может рассчитывать на понимание со стороны главной квартиры гестапо. Ленков согласился заходить. Запросто. Поболтать и выпить рюмку коньяку. Или водки, если ему угодно.
Адьютант провожал гостя. Лихо щелкали каблуками встречающиеся эсэсовцы. Ленков отвечал на приветствия поднятием руки.
В действительности же он устал. Хотел остаться один.
Но где Власов и что с ним?
О нем словно забыли. Было условлено, что Ленков придет на следующий день. Не пришел. Потянулись дни неизвестности. Беседа с Ленковым отозвалась во Власове чем-то новым. Надежда? Если она, то трепетная и бесформенная. До этой беседы Власов стоял на найденной им точке спокойствия. Спокойствие вытекало из мысли, что для него всё кончено. Он отключен от жизни. Мотор без электрического тока. Скорее вентилятор. Вся прошлая жизнь представлялась вращением на разных скоростях. Плен — полная, законченная неподвижность. Ленков поколебал покой неподвижности. В беседе с ним Власов отмалчивался. Но слушал. Давал ему колебать мертвенный покой души. Впрочем, тот этого не знал. Да и Власов рассудком не воспринимал. Смутное беспокойство — вот и всё.
Власов ждал Ленкова. Верил и не верил, что придет. Тот мог почувствовать себя отвергнутым. Власов не сумел тогда скрыть своих первых мыслей о нем. Предатель! Но за этой мыслью пришли другие. Ленков указывал выход. Власов до этого думал, что только смерть — выход. Ленков пришел с другим. Совсем с другим. Смутное беспокойство превратилось в круто замешанное волнение. Потом, как часто с ним бывало, волнение улеглось. На поверхности сознания осталась мысль, что от него, Власова, ничего не зависит. Облегчающая и примиряющая мысль. У него преимущество несвободы. В лагере пленных он ничего не ждал. Он готов был ничего не ждать и здесь.
Поселили его в штабном здании. Полуподвал. Комната с ванной. Окна без решеток. За ними постоянно часовой. Постовые проторили тропку у самой стены. Часового Власову не видно, только шагающие ноги. К нему приставили солдата. От солдата пахнет землей. Бауэр откуда-то из Саксонии. В летах. Ходит раскорякой, словно идет за плугом с тупым лемехом: не нажмешь — не вспашешь. Округлый, упругий живот. Пряжка пояса соскальзывает — всегда ниже положенного ей места. Голова квадратная. Шеи неприметно — голова растет из плеч. Лицо состоит из закруглений. Нос тупой и красноватый. Гнездится между полуяблоками красноватых же щек. Рот бесформенный, заполненный почерневшими зубами. Жил солдат в закутке. Перегородили коридор, и получился этот закуток. По каким-то своим соображениям день он проводил не у себя, а в комнате Власова. На стуле у двери. Стул имел магическую силу. Сев на него, солдат мгновенно погружался в дремоту.
Так и жили. Власов ждал. Солдат тупо нес службу. Если его ум и занимала какая-нибудь мысль, так одна — кто он при очкастом русском монстре — денщик или часовой? На всякий случай был он тем и другим. Брил Власова своей затупленной бритвой. Даже подстриг. Власов стал выглядеть благообразнее. Утром, после кофе, солдат подпоясывался ремнем с тесаком. Это означало, что он готов к прогулке. Уличная толпа, падкая до зрелищ, собиралась вокруг них. Пленный советский генерал был похож на карикатуру. Саксонец охотно отвечал на вопросы берлинцев. Привирал при этом. Власов сердито оглядывался на него. По незнанию немецкого языка, даже не мог послать его к черту. Солдат входил в свою роль. Выпячивал живот. Держался рукой за рукоятку глупого тесака. Вид такой, словно ежеминутно могла возникнуть необходимость пустить его в дело. Взволнованные рассказами саксонца, люди забегали вперед. Еще раз взглянуть на Власова. Ему было досадно и неловко. Кончилось тем, что он отказался от прогулок.