Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

О конституциях, непосредственно обязанных своим появлением революционным процессам, выше было сказано достаточно. Но нельзя обойти вниманием такое явление, как «экспорт революции». При этом ни в коей мере нельзя руководствоваться таким примитивным его пониманием, которым пользовались советологи прошлого века: революцию несут-де на своих штыках армии агрессора.

Первый опыт такого рода был предпринят Наполеоном. При этом он и его дипломаты искусно пользовались волной революционных настроений, распространившихся по Европе, когда весть о победе революции во Франции упала на общественную почву, удобренную идеями Просвещения. В духе времени её восприняли (буквально) как эксперимент, подтвердивший, по всем канонам тогдашней науки, истинность её представлений о разумном (то есть правильном) устройстве общества. Так что инициаторы революций во многих государствах Европы были вполне подготовлены и вооружены идеологически. Иного оружия им и не понадобилось, достаточно было готовности революционной Франции поддержать их. Но она, конечно, приходила, поддерживала, и в каких-то странах эта поддержка склоняла чашу весов в нужную сторону.

Конечно, старые режимы видели в новых государствах сателлитов Франции. Это отразилось даже в терминологии, сохраняющейся до сих пор: во французской исторической науке их называют République sœur – «Республики-сёстры», а в остальных европейских странах – «дочерние» или даже «вассальные» республики, согласно тому пониманию духа событий, которое сложилось по свежим их следам.

Безусловно, не все новые государства были республиками в узком смысле слова, во многих сохранилось монархическое правление, особенно в СРИГН, где правящие дома с Наполеоном вступили в союз (как Бавария и Баден) или просто нашли общий язык. Но все получили конституции (новые, если таковые уже были). И во всех просматривался некий общий канон. Не следует думать, что они были списаны с французской: народное представительство при их составлении и принятии вовсе не было декоративным, как полагают некоторые историки. Но все они предусматривали разделение властей, светский характер власти, выборные законодательные органы и – важная деталь – унитарный характер государства. Тут к Монтескьё прибавляется Гоббс с его ясным пониманием необходимости централизации власти. Уместно думать, что и личные представления о власти Наполеона (принцип единоначалия) также имели значение. Он упорно пытался из Соединённых провинций сделать Батавскую республику и Гельветическую республику – из Швейцарской Конфедерации. Но вот это-то ему и не удалось, пришлось отступить самому, к чему нам придётся ещё вернуться.