Будь моими глазами (СИ)
- Автор: Luca_A_Meite
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Будь моими глазами (СИ)». Краткое содержание книги:
Люциус безумно его любил и сам для себя в один момент решил, что сегодня у них в доме будет последний гость и больше они никого никогда на порог не пустят. Это их мир, их личное царство, которое больше никто никогда не тронет.
— Голова побаливает. Погода, наверное. Иди, не торопись, я еще посплю.
— Уверен?
— Да.
— Что-нибудь купить тебе?
— Чего-нибудь сладкого. И вина.
— Как всегда, — с улыбкой закатил глаза он. — Я тебе завтрак оставил на тумбочке, если захочешь, поешь.
— Спасибо.
Пусть чай и кусок шоколадного пирога и рисковали еще несколько часов оставаться под куполом согревающий чар, это не отменяло факта этой щемящей сердце заботы. Люциус вполне мог сам спуститься на кухню, когда окончательно бы проснулся, сделать себе эту чашку чая и найти этот же кусок пирога, но ведь такая огромная разница, когда ты делаешь что-то сам и когда о тебе с такой любовью заботятся.
Спустя три поцелуя, слитые в один, Люциус все-таки отпустил его гулять по лесам и деревням, а сам всеми силами старался просто не уснуть.
Гость с кладбища, приглашенный вчера на разговор, объявился почти сразу, стоило только Артуру скрыться на тропинке за первыми деревьями.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, Перси.
Первая мысль от его присутствия была: «дементор». Холод и тошная депрессия, идущая от невидимого для простых людей силуэта, полностью повторялись, как от этих чудовищных существ. Уж Малфой как никто другой помнил эти ощущения. Азкабан навсегда засел у него у душе и забываться не собирался, вспоминаясь каждый раз, будто всплывая с самого дна памяти.
— Меня до сих пор удивляет, что вы меня слышите. Мне так давно хотелось хоть немного поговорить с кем-то, кто живой, но кроме вас меня никто не видит и не слышит.
— Тебя никто и не услышит. Ты рассыпаешься на куски, мальчик. Что же ты наделал?..
— Чисто технически, — со свойственным еще при жизни занудством заметил он, — не рассыпаюсь, а кормлю собой рыб. Мое тело где-то на дне Темзы. Пусть. Его не скоро найдут.
То, как легко, спокойно он об этом говорил, по-настоящему пугало. Люциус только силой воли заставлял себя не закрываться от него, не подавать вида, что рядом с ним некомфортно. Мальчик может и сам не понимает, что с ним произошло. А может понимает даже слишком хорошо.
— Как мне тебя освободить?
— Я не хочу свободы.
— Но ты не жив и не мертв.
— Это страдание, быть между, — нехотя согласился Персиваль. — Но это вечность. Целая вечность, принадлежащая мне.
— Как ты вообще к этому пришел?
— Я предполагал, что так будет. Но знаете, я просто влюбился. Ради любви и не такое вытворяют, ведь правда?
— Правда. Но неужели тебя правда устраивает такое… существование?
— Да.
— А как же твои амбиции?
— Зато теперь я вечен. Все знания мира мои.
— Ты продал душу за иллюзию.
— Может быть. Но я в жизни не был таким счастливым.
— Не буду скрывать, меня это пугает.
— Понимаю. Вы об этом хотели поговорить?
— Да.
— Не говорите отцу, пожалуйста, он будет страдать. Нас и так живых как-то… слишком мало.
— Не скажу, — кивнул он, задумавшись, действительно стоит ли держать такое в тайне. — Но… Перси, если захочешь освободиться… приходи ко мне. Пока я жив, я найду способ тебе помочь. По крайней мере попытаюсь.
— Спасибо. Надеюсь, больше не буду пугать вас своим присутствием. Всего доброго.
— Прощай.
Другой такой же черный в синем свечении силуэт все это время ждал его за пределами дома. И, встретившись, они оба исчезли, будто и не было.
Из-за них было безумно грустно. Эта любовь была тошная, страшная, они оба как два дементора, только без тел. Это жутко. И об этом совсем не хотелось думать. И о своем желании помочь тоже думать не хотелось. Это было какой-то жалкой попыткой заглушить свое чувство вины из-за Чарли. Сгубил одного, так надо помочь другому. Только вот никому из них помощь не была нужна. Они сами сделали то, что хотели, и жили (или не жили) так, как сами того захотели.
***
Артур вернулся через несколько часов, большую часть времени просто позволив себе бездумно гулять по лесу. Природная тишина прекрасна, да и лес летом, такой живой, зеленый, в пробивающихся золотых солнечных лучах такой красивый. Он сам уже за собой не замечал, но всегда продумывал, как бы описал все, что видит, словами. Даже когда Люциуса рядом не было.
Первое, что встретил его дома, был большой мячик, оставленный у самого порога, как будто специально, чтобы он со всеми своими покупками оступился. И это было только началом. Самые разные мелкие вещи по дому были раскиданы как будто у них и правда несколько маленьких непослушных детей. За день без присмотра дом превращался в сущий хаос. Нашлись шкодливые детишки в спальне, они мирно себе спали — лис в ногах Люциуса, а енот у него на груди под одеялом, только большой влажный нос и тоненькая лапка торчали.
— Люц, ты спишь?
— Нет, наслаждаюсь.
Энергетика у животных совсем другая, не как у людей. С ними всегда хорошо. С ними можно забыть обо всех гостях, чей дух медленно, но верно выветривался из дома.
— Как голова твоя?
— Не прошла.
— Лекарство может?
— Не хочу эту дрянь. Ты мне купил что-нибудь вкусное?
— Да. Какой чай будешь?
— Давай черный.
— Сейчас принесу.
Естественно пушистые нахлебники моментально проснулись, и, чтобы не портить их здоровье шоколадным пирогом, точно таким же, какой был доеден на поздний завтрак (он не надоедал точно также, как и японская кухня), им была выделена отдельная тарелка с нарезанной морковью и крупным виноградом. Все были довольны.
— Ты грустный какой-то, — Артур несколько минут наблюдал за поникшим, без интереса ковыряющим вилкой в пироге возлюбленным и все больше начинал беспокоиться. — Ничего не случилось?
— Нет, все нормально. Просто хандра какая-то напала, — он неопределенно пожал плечами, отставив тарелку на тумбочку. — После вчерашнего, наверное, отойти не могу… не знаю. Неважно. Обнимешь меня?
— Конечно.
Всегда такой теплый и такой родной, рядом с ним приходило четкое осознание, что вот только так, в его объятиях, в их кровати, в их собственном доме, только так правильно. А всё и все, что там, за пределами, может идти к черту.
— Ты чего? — тихо спросил Малфой, чувствуя, как он невзначай нюхает его волосы.
— Пахнешь как-то странно.
— Что ты имеешь ввиду?
— Не знаю. Ладно, не обращай внимания. Показалось, наверное.
— Опять с ума сходить начинаешь? Ты мне это брось.
Хотя сам он прекрасно знал, что тот почувствовал. Своего сына, почти мертвого, которого никогда больше не увидит. Но он ушел, дорогой мой. Тебе не нужно об этом знать.
И, вспомнив о Перси, Чарли и прочих незваных гостях этого дома, он вспомнил и о своем желании оградиться от внешнего мира окончательно и бесповоротно.
— Давай закроем дом? — предложил он, погладив приползшего к ним по волнам одеял енота. Он всегда любил быть третьим, особенно когда его люди обнимались. В их обниманиях обязательно должен был быть енот, по мнению енота, конечно же.
— В каком смысле?
— Оградим чем-нибудь. Хоть самыми банальными заклинаниями. Не хочу больше никаких незваных гостей с непрошеными новостями. Пусть рождаются, умирают, женятся и проклинают себя там, подальше, без нашего участия.
— Хорошо. Мне нравится эта идея.
— Правда?
— Да. Ты же знаешь, я сделаю все, что угодно, лишь бы ты был счастлив.
— Я буду счастлив только если ты и дальше будешь моими глазами. И никогда-никогда меня не бросишь.
— Буду, куда ж я от тебя денусь. Я люблю тебя.
«А я тебя» на выдохе пропало в глубоком, медленном поцелуе. Как же все-таки с ним было хорошо.