Будь моими глазами (СИ)

— Ты не пойдешь на похороны? — тихо спросил он утром, стараясь не заострять внимание на том, как сильно бьет по голове звук стучащих по чашке зубов. Артура всего трясло.

— Пойду. Какой у меня выбор? — нехотя ответил он, поставив чашку на стол. Не хотел он никуда идти.

Люциус искренне его понимал. Когда умер отец, он тоже не хотел видеть его мертвым, не хотел признавать, что его больше никогда не будет рядом, и даже после похорон многие месяцы думал, что Абраксас просто где-то. Он вечно был где-то, было у него дурацкое увлечение ездить в экспедиции во всякие богом забытые Перу или Африку, изучая черт пойми какую магию и привозя невообразимые артефакты.

Порой он все еще думал, что родители живы. И от этого было чуть менее одиноко.

— Идем со мной?

Малфой ждал этой просьбы все утро и пытался морально к этому подготовиться. Это был первый момент в новой жизни, когда он был рад, что не видит.

— Я там буду совсем не к месту…

— Ты мне нужен. Пожалуйста. Я не смогу один.

— Я… Ладно, хорошо, да. Но ты хоть представляешь, сколько я привлеку внимания…

— Это неважно. Пожалуйста.

— Я уже сказал да.

***

Их, стоящих поодаль ото всех под проливным дождем было четверо. Перси к всеобщему удивлению явился, хоть на его лице не рисовалось ни капли горя или заинтересованности, а сопровождающий его кошмар бесил одним своим видом — застывшая улыбка Скримджера была абсолютно не к месту.

— Если ты сейчас скажешь, что тебе весело, я тебя ударю, — не удержался Артур, впервые за эти дни чувствуя что-то, кроме отчаяния. Хотя раздражение и злость не были желанной заменой.

— Тогда я на нашем отшибе отверженных постою молча, — закатил глаза бывший министр. Держащий над ними зонт Перси едва слышно хмыкнул.

Это был кошмар наяву. И ужас был даже не в том, что хоронили его родного сына, а в реакции на это семьи. Абсолютное равнодушие стоящего рядом Перси. Пьющий из большой фляги определенно нетрезвый Чарли. Билл и Рон, тратящие все силы на то, чтобы удержать рыдающего и страшно кричащего Джорджа от того, чтобы упасть в могилу к близнецу. Плачущие, держась друг за друга, жена и дочь.

Смерть — это страшно.

Люциус с силой сжимал руку на его предплечье, стараясь удержать, хоть немного спасти от всей этой боли, которая волнами накатывала и накрывала.

— Вы так и будете здесь стоять? — Артур даже вздрогнул от голоса брата за своей спиной. — Вы же семья, черт возьми! — он едва не шипел от злости, схватив брата и племянника за мантии и едва ли не как непослушных котят потащив ближе, туда, к семье. — Вы должны попрощаться. Всю жизнь весь жалеть будете, идиоты.

Он вытащил их обоих под дождь, к собственному удивлению не встретив никакого сопротивления. Как две марионетки безвольные, право дело.

— Вас поддержать, лорд Малфой?

— Спасибо, мне и так неплохо стоится, — он передернул плечами от холода, сильнее впившись в ручку зонта. — Лучше ответить мне на один вопрос, Скримджер.

— Я весь внимание, милорд.

— Что ты, мать твою, такое?

Ни у одного живого человека Люциус не видел таких очертаний. Все, кто был на кладбище из живых, все были теплыми, яркими, насколько он мог их почувствовать. Но Руфус и Персиваль были чем-то абсолютно иным, будто не живые и не мертвые, черные как тени в ледяном синем свечении.

— Малфой, — бывший министр усмехнулся, едва не рассмеявшись в голос, — ты же умный. Сложи два и два.

— Я пытаюсь. Но у меня не сходится. Ты инфернал. Но ты разумен. Этого быть не может.

— У талантливых волшебников все возможно. Не твой ли папаша так говорил? Мир его праху. А уж на что способен влюбленный талантливый волшебник не мне тебе рассказывать.

И тут до Малфоя дошло.

— Парень твой кукловод, — едва слышно выдохнул он. — Это он тебя вернул.

— Угу, — довольный пониманием кивнул Руфус.

— Но так нельзя. Это же тьма, чернее магии нет.

— Угу.

— И когда расплата?

— Быстрее, чем он думает. Расскажешь муженьку?

— Нет, — «еще этого знания ему не хватало!»

— Молодец.

Смотреть на то, как на гроб падают комья земли, брат уже не заставлял, отвлекшись на утешение племянницы и бывшей жены своего придурошного брата, и Артур наплевав на то, насколько позорным бегством это выглядит, поспешил вернуться назад, на «отшиб отверженных».

— Знаешь, пап, я думал, что ты меня поддержал потому что тебе все равно, — грустно усмехнулся Перси, идущий рядом, на долю секунды став безумно похожим на своего неофициального супруга. — А ты оказывается просто такой же.

Артур даже не нашелся, что ответить. Сын походил на какую-то марионетку. Хотя, почему на какую-то.

— Ты что с ним сделал?

Бывшего министра хотелось как минимум задушить. До встречи с ним сын не был таким. Таким равнодушным. Таким неживым.