Будь моими глазами (СИ)
- Автор: Luca_A_Meite
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Будь моими глазами (СИ)». Краткое содержание книги:
Но порой его внезапно возникающие вкусовые предпочтения просто убивали. Казалось, он просто отрывался за все годы правильного питания во славу фигуре и коже, довольно быстро осознав, что что бы он ни ел и в каких бы это ни было количествах, его тело говорило ему пойти на хрен и выглядеть иначе, чем мешок костей, не желало. Поэтому порой в его рационе мелькали извращения, вроде макарон с шоколадом. Да чего еще угодно именно с шоколадом, едва ли не до стейка из красной рыбы.
У Люциуса до сих пор была огромная детская обида и казалось бы из-за чего, из-за шоколада, которого ему всегда было нельзя. Можно было обижаться на иные запреты, на побои, на жизнь, расписанную без его мнения, но он обижался на то, что нельзя было есть сладкое, которое он так любил. И что из игрушек был лишь плюшевый ниффлер, подаренный бабушкой. Об этих аспектах своей психологической неполноценности как взрослого состоявшегося мужчины он никогда не рассказывал, в конце концов его взаимоотношения с родителями были несколько сложнее, чем просто длинный список запретов и обид на них, но то, что желание есть всякую вредную ерунду помогало закрыть наконец этот многолетний гештальт, его радовало. И что на фигуре это никак не сказывалось, тоже.
Артур от каких-либо комментариев по поводу его предпочтений удерживался, вкусы на то и вкусы, чтобы быть у всех разными, но без шутки про беременность не обошлось. Они тогда весь вечер потратили на обсуждение этой абсурдной мысли и пришли к выводу, что им хватает лиса и енота. Эти двое устраивали в доме сущий хаос и были прекрасной заменой любым детям. А убирать весь этот бесконечный бардак приходилось Артуру.
Люциус так и не объяснил ему свою ярую неприязнь к домовым эльфам, но оба подумали и решили, что в состоянии содержать свой не такой уж и большой дом в порядке самостоятельно, хотя активные животные этому совсем не способствовали. Но был плюс в слепоте Малфоя — он не видел пыль, которую Артуру зачастую было лень смахивать даже палочкой.
Поздний завтрак и ленивые сборы не заняли много времени, большая часть из которого все равно была потрачена на поцелуи. Для них давно перестало быть чем-то неправильным и зазорным повторять друг другу «я люблю тебя» по пятьдесят раз на дню. Их просто некому было осудить за глупое, абсолютно ребяческое или непристойное поведение. И это было едва ли не самым прекрасным в их отшельнической жизни.
Они чувствовали себя совсем немного извращенцами от того, что жили у моря, а отдыхать отправлялись на озеро за много миль от дома, но оно безумно им нравилось. Потому что именно это озеро было местом их свиданий черт упомнит сколько лет назад, когда они еще были такими свободными и молодыми, еще не сделавшими глупый выбор не в пользу желания сбежать вдвоем на край света. Именно у этого озера они еще смели мечтать о будущем. Сейчас они о будущем уже не мечтали. Они его наконец сами построили и о потерях предпочитали не думать.
Аппарация вызывала боль и тошноту еще задолго до тех событий, что разделили жизнь на до и после, потому пение птиц и шелест листвы дошли до сознания Малфоя совсем не сразу. Торопиться некуда, они оба уже давно разучились куда-либо спешить, потому даже когда тело перестает предательски подводить, так хочется лишнюю минуту просто чувствовать на себе руки единственного оставшегося рядом человека.
— Ты в порядке?
— Да. Да, все хорошо. Идем?
Скажи им кто два года назад, что они будут спокойно ходить вдвоем, держась за руки, никогда бы не поверили и лишь разозлились бы на такую жестокую шутку. Но вот они здесь, на своем месте, и мир не рухнул. Солнце обжигает кожу, высокая трава обнимает, лаская прикосновениями ноги.
Плеск воды, которая на памяти всегда была зеленой и алмазными бликами переливалась под солнечными лучами.
Шелест листвы от едва уловимого ветерка, не спасающего от плавящей жары.
Воспринимать мир на вкус, запах, слух и магию до сих пор было сложно. В душе Люциус знал, что никогда не сможет по-настоящему смириться с отсутствием зрения, но жить описаниями пространства вокруг было легче, когда эти описания были от любимого человека. Пусть его и пришлось заставить обзавестись красноречием, потому что его совсем не устраивали сухие факты из категории «небо голубое», «облака белые», «ты красивый». По количеству выученных для разнообразия слов Уизли мог уже стать полноценным писателем как минимум небольшой книги «как объяснить что-то вашему слепому партнеру и при этом сохранить самообладание».
Они оставили сумку с вещами на расстеленном в высокой траве покрывале и сразу отправились в воду. Спуск был крутой и неудобный, заросший острой травой, но им не впервой было преодолевать его, ведь если не считать эту маленькую неприятную деталь, место было идеальным.
— Аккуратно, здесь ил. Держись за меня.
Люциусу такого указания определенно было не нужно, он и сам без подсказки впился в него руками, боясь упасть на скользком спуске. После всех своих синяков размером с галактику и дважды сломанной руки Малфой до паники боялся падать. На самом деле он прекрасно научился ориентировался в пространстве, уже давно не ударяясь обо все подряд, но никакие ощущения глаза все равно не заменят. Он так и не начал отказывать себе в удовольствии поэксплуатировать любимого мужа в приготовлении еды или выступить в роли его глаз. Все же он по-настоящему чувствовал только его. Всё и все остальное, неодушевленное или живое, зачастую просто ощущались присутствием.
Ил под ногами быстро сменился приятным песчаным дном и напряженное тело невольно расслабилось, ослабляя хватку на чужих запястьях. Вода, разбавленная холодными подземными источниками, приятно охлаждала под обжигающим июльским солнцем. Было так тихо и так невообразимо хорошо.
Сегодня они праздновали второй день рождения Люциуса, день его освобождения из страшного заточения, и решили провести его как один из их памятных дней однажды летом еще до того, как кто-то из них успел стать мужем нелюбимой женщине.
На их пляже никогда никого не было, отчего-то магглам это место не нравилось, а волшебников поблизости никогда не проживало. Не то, чтобы им было дело до чужого мнения, но так они чувствовали себя абсолютно свободными, целуясь посреди целого озера, которое лишь однажды по молодости на спор смогли переплыть до другого берега (и повторять этот подвиг не собирались).
— Все в порядке? — пристальность взгляда Люциус тоже научился отличать, не всех, конечно, всех не прочувствуешь на нужном уровне, но его долгий взгляд он чувствовал кожей даже ярче, чем солнце.
— Ты такой красивый.
— Ты дурак? — он невольно улыбнулся, прижимаясь к нему ближе, чувствуя его руки на своем теле сквозь мокрую тонкую рубашку, которую не пожелал снимать, обгореть еще не хватало. — Заплачь еще.
— Я так тебя люблю. Порой кажется, что сильнее некуда, но я правда влюбляюсь в тебя с каждым днем все больше и больше.
У Артура редко получалось высказать свои эмоции, как выражался Люциус, «словами через рот», и потому такое мальчишеское, почти глупое признание, казалось самым прекрасным, что Малфой слышал в своей жизни. Быть любимым, быть нужным, быть красивым для него. В этом, наверное, состояло само счастье.
В глупых признаниях, будто им лет по десять. В горячих поцелуях, каждый раз будто в последний. Они просто так и не смогли поверить до конца, что не сошли с ума и все вокруг — реально. Что ледяная вода из источников, сводящая ноги, что скользкий ил и какая-то совсем не меняющаяся за десятки лет коряга у берега — не плод агонизирующего сознания, подставляющего воспоминания за реальность. Что это все и есть реальность. Что они реальны. Что действительно есть это странное и такое желанное «мы».
Запах буквально плавящейся под солнцем травы, озерной воды и потной кожи сводил с ума.
Хотелось друг друга бесконечно сильно и всецело. Покрывало кололось, раздражая влажную кожу. Солнце, давно перешедшее полуденный порог, не сбавляло силы своих лучей, но оба этого просто не замечали, самозабвенно целуясь — без страсти, с нежностью, которому никому никогда больше не дарили и ни от кого не получали.