Семнадцать лет в советских лагерях [litres]

Физическое устранение соратников по борьбе с царизмом еще больше опьянило Сталина. В стране начались повальные аресты, люди, которых ночью уводили чекисты, исчезали без следа. 26 сентября 1936 года, неожиданно и к всеобщей радости, мы узнали об аресте главы НКВД Ягоды[42]. Те, кто мог быть осведомлен о том, что происходит на самом верху, знали, что с момента убийства Кирова Сталин перестал доверять главе НКВД. Другие утверждали, что Сталин хотел избавиться от Ягоды, который был в курсе всех деталей подготовки покушения на Кирова и знал, кто организовал это преступление. Ягода был смещен со своего поста и заменен человеком по фамилии Ежов[43], чье имя было никому не известно. Страх начал понемногу утихать, а сотрудники НКВД, казалось, стали реже появляться на улицах. Люди надеялись, что Ежов окажется менее жестоким, чем его предшественник, и осенью 1936 года многие из тех, кого лично или их родственников не затронули репрессии, верили, что смогут избежать ареста.

К несчастью, у Николая Мацокина ситуация складывалась не лучшим образом. Помимо национальной трагедии – я имею в виду политические процессы, – мы переживали еще и личную драму: с каждым днем Николая все больше и больше охватывало чувство неуверенности и тревоги. Уже несколько месяцев он ощущал за собой плотную слежку. Когда он осторожно поинтересовался у друзей о причинах столь пристального внимания к своей персоне, ему ответили, что, вероятно, это происходит из-за того, что Сталин обратил свой взор на Дальний Восток. Я получила подтверждение этому предположению однажды утром, когда увидела, как на стене Энергетического института, где я работала, вывешивают плакат: ЦК комсомола, взывая к патриотизму своих членов, предлагал им записаться на курсы китайского и японского языков. Курсы предполагалось открыть в ближайшее время. Официально это объяснялось тем, что СССР должен защищать себя от угрозы японского милитаризма. Директор институтской библиотеки Татьяна Новикова попросила помочь ей подобрать учебники китайского и японского языков. Мы обошли все городские библиотеки, и только в Военной академии имени Суворова[44] смогли найти пятьдесят экземпляров грамматики восточных языков. Николай не верил, что эта кампания по изучению китайского и японского поможет ему найти работу, соответствующую его квалификации, скорее наоборот. Я не понимала, в чем причина его сомнений, но он не желал вдаваться в подробности, говоря, что, очевидно, только ближайшее будущее подтвердит или опровергнет его предположения.