![Семнадцать лет в советских лагерях [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/3/9/3/9/semnadcat-let-v-sovetskih-lageryah-litres-download.jpg)
Семнадцать лет в советских лагерях [litres]
- Автор: Сенторенс Андре
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ (БЕЗ ПОДПИСКИ)
- ISBN: 978-5-17-113780-9
- Переводчик: Дмитрий Белановский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Семнадцать лет в советских лагерях [litres]». Краткое содержание книги:
В ноябре 1934 года Москва в очередной раз проснулась в страхе: накануне стало известно, что милиция получила приказ о тщательной проверке всех удостоверений личности и паспортов[34]. Каждый гражданин должен был предъявить свидетельство о рождении и трудовую книжку. О том, какую цель преследуют эти меры, можно было догадаться по последним шести вопросам, которые в каждом районе милиционеры задавали явившимся в участок.
1. Когда вы приехали в Москву?
2. По каким причинам?
3. Почему вы уехали из колхоза?
4. Кто вас принял, разместил и предоставил вам жилье?
5. Чем занимаются ваши родители? Состоят ли они в колхозе?
6. Есть ли в вашей семье высланные или находящиеся в заключении кулаки? Если да, в каких отношениях вы с ними находитесь?
Это анкетирование, проводившееся по распоряжению руководства страны, объяснялось тем, что голод и нищета в деревнях вынуждали молодежь бежать в города. Оформленная по знакомству прописка давала беглецам возможность получить удостоверение личности и трудоустроиться. Однако по документам, имеющимся в милиции, легко было понять, кто есть кто и откуда. Из-за бегства молодежи в колхозах оставались только старики и инвалиды. Верховный Совет должен был срочно принять меры для того, чтобы остановить это смертельное кровотечение в деревнях. Лица, тайно проникшие в Москву, подлежали немедленной высылке, въезд в столицу им был навсегда запрещен. Что же касается родственников сосланных на Соловецкие острова[35] кулаков, то их арестовывали и отправляли в Сибирь.
В отделении милиции толпилось так много людей, что если бы я и пришла туда за пару часов до открытия (а отделение начинало свою работу только в девять часов утра), то должна была бы отстоять в очереди три часа. Я уже достаточно хорошо понимала русский язык и по разговорам вокруг догадалась, что эти мужчины и женщины были в ужасе от перспективы быть высланными из Москвы. Я хорошо запомнила одну женщину. Когда она вышла из кабинета, где ее только что допрашивали, все вокруг замолчали. Она плакала вместе с тремя детьми, цеплявшимися за ее юбку. Я подошла к ней и тихо спросила о причине ее отчаяния. Ее муж был накануне арестован НКВД, а она, дочь сосланного на Соловки кулака, должна была покинуть Москву в течение десяти дней и оказаться неизвестно где, без средств к существованию, без крыши над головой и без работы.
Подошла моя очередь. В кабинете за столом сидели трое мужчин, я отдала им свой паспорт, и они, увидев, что он выдан по распоряжению Центрального комитета, сказали, что все в порядке, и не задали ни одного вопроса.
2 декабря в Москве, как бомба, разорвалась новость об убийстве генерального секретаря ЦК Кирова[36] неким человеком по фамилии Николаев. Повсюду говорили о том, что Сталин в бешенстве: он очень любил Кирова и расценивал его убийство как покушение на самого себя. Несмотря на страх перед НКВД и доносчиками, в народе ходили слухи, и люди не стеснялись говорить о том, что Николаев выполнял приказ Ягоды. Установился режим террора, и каждый день в газетах можно было прочитать о том, что назначенный вчера нарком уже сегодня сменился кем-то другим. Это то, что позже назовут «Большим террором». Люди стали бояться ходить на работу. Никто не был уверен в том, сможет ли он сегодня вернуться домой. На улицах постоянно видели сотрудников НКВД, заходящих в дома, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что там происходит. Прохожие ускоряли шаг: достаточно стать случайным свидетелем, чтобы угодить в тюрьму.
25 декабря 1934 года я встречала Рождество с друзьями, у которых познакомилась с Николаем Мацокиным, профессором Института востоковедения в Москве. Вечеринка получилась славной, продукты купили вскладчину – в то время трудно было представить себе, что рядовой гражданин может накормить нескольких гостей. Спустя пару дней Николай Мацокин пригласил меня в театр на постановку пьесы Николая Гоголя «Ревизор». В тот момент я не знала, что Мацокин уже провел четыре года в тюрьме и был освобожден в 1934 году по случаю праздника Первого мая. Мне было известно только, что он был женат на моей соотечественнице Эрнестине Жоффруа, с которой познакомился в Харбине. Она была на десять лет старше его. Когда мы возвращались из театра, Мацокин рассказал, что расстался с женой и сейчас занимается разводом. Наученная собственным опытом, я настоятельно посоветовала ему изучить все детали, прежде чем принять это важное решение. Но он был серьезно настроен на расторжение брака и привел достаточно веские личные причины для такого решения. Мацокин добился развода значительно легче, чем я, и теперь, когда он получил свободу, ничто уже не мешало развитию наших отношений.
34
Проверки паспортов проводились во исполнение закрытого постановления Совнаркома СССР от 19 сентября 1934 г., согласно которому в паспортизированных местностях предприятия могли принимать на работу колхозников только при наличии у них паспорта и письменного согласия правления колхоза на уход крестьянина. «Беспаспортные» крестьяне подвергались штрафу до 100 рублей и административной высылке. Повторное нарушение паспортного режима, согласно ст. 192а УК РСФСР, введенной 1 июля 1934 г., предусматривало лишение свободы на срок до двух лет.
35
С 1923 по 1933 г. на Соловецких островах в Белом море для изоляции политических противников советской власти действовал Соловецкий лагерь особого назначения ОГПУ (с 1929 г. – Соловецкий ИТЛ ОГПУ).
36
Киров (Костриков) Сергей Миронович (1886–1934). С 1926 г. – первый секретарь Ленинградского губкома (обкома) и горкома ВКП(б). С 1930 г. он входил в состав Политбюро ЦК ВКП(б) и Президиума ВЦИК СССР, однако в заседаниях Политбюро участия практически не принимал. 1 декабря 1934 г. был убит в Смольном (Ленинград) Л. В. Николаевым. Убийство Кирова стало поводом для начала массовых репрессий в СССР, получивших название «Большой террор».