Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Патриарх также заявил, что готов подписать унию и согласиться с тем, что Святой Дух исходит также и от Сына. Но при том непременном условии, что Filioque не войдет в греческий Символ Веры, а также что Ватикан не будет требовать внесения изменений в богослужебный устав Восточной церкви. Как и царь, патриарх подтвердил, что уния заключается ради интересов их отечества: «Уния и согласие Церкви, – дословно произнес он, – являются для нас необходимостью и нашим долгом».

После слово вновь взял император, заявивший, что считает этот Собор Вселенским и ничуть не уступающим предыдущим. Он согласился с патриархом, что Символ Веры, богослужение и обряды Восточной церкви должны остаться нерушимыми. И лишь на этих условиях подпишет унию. Часть архиереев во главе с Исидором Московским и Дорофеем Милетенским заявили, что также готовы подписать унию на этих условиях. Другие во главе со св. Марком Эфесским, Антонием Ираклийским, Досифеем Монемвасийским и Софронием Ангиальским решительно возражали. Бульшая же часть так и не пришла для себя к какомуто конкретному решению[1076].

21 марта 1439 г. латиняне и византийцы собрались вместе, но среди восточных архиереев не было св. Марка Эфесского – так приказал царь, думавший о соединении Церквей, а не о продолжении диспута. Но даже отсутствие Святителя не продвинуло дело единения, поскольку теперь на компромисс не желали идти латиняне. Неделя шла за неделей, денежное содержание членам византийской делегации более не выдавалось, и даже телохранители императора были вынуждены продавать оружие, чтобы прокормить себя. Денег не было даже на отъезд, и папа Евгений IV, несколько выйдя за правила приличия и превысив признаваемые за ним Собором полномочия, заявил византийцам, что никто из них не уедет до тех пор, пока не подпишет унии.

Но, словно испугавшись собственной дерзости, тут же направил к императору легатов, которые убедили Иоанна VIII Палеолога в том, что основой соединения могут стать святоотеческие цитаты, приведенные во время спора. А если впоследствии греки пожелают переубедить латинян, то для этого им открыты все возможности. Патриарх Иосиф согласился с таким предложением, и теперь он, василевс и многие восточные епископы собирались вместе, чтобы обсудить последнюю редакцию соединительного ороса, где традиционная латинская формула «Дух исходит от Отца и от Сына» была заменена почти компромиссной «Дух исходит от Отца через Сына».

Замечательно, что патриарх, которого все это время терзала болезнь, в эти дни стал первым защитником императора. Собрав епископов, архиерей произнес тихим голосом: «Единство и мир Церквей совершенно необходим и полезен для нас. Так что и нам нужно использовать некоторую икономию, чтобы это обрести. Ведь если мы сделаем некоторое снисхождение и с его помощью обретем дело, которое будет в великую помощь нам и в устроение и возрастание родины, то, услышав об этом, враги наши испугаются, убоятся и вострепещут и станут услуживать нам и искать нашей дружбы. Мы никак не обесчестим себя, если и сделаем некоторое снисхождение».