Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Первыми помощниками василевса стали Виссарион Никейский, Исидор Московский и его протосинкелл Григорий. С их помощью, проведя предварительную работу, император созвал всех представителей Восточной церкви и открыто заявил, что им всем надлежит сделать выбор. Уния дает надежду Империи на выживание, дебаты – порождают лишь разъединение; нужно выбирать. Сам василевс выбрал унию, а потому запретил высказывать требование к латинянам убрать Filioque из Символа Веры. Всякого, кто ослушается его, император объявил государственным преступником, виновным в отсутствии лояльности к царской власти.

Дословно речь императора выглядела следующим образом: «Я являюсь защитником Церкви. Дело защитника Церкви, которое при других обстоятельствах разделяется на множество, в данном случае состоит из двух вещей: первое – хранить и защищать догматы Церкви и предоставлять свободу тем, кто хочет говорить в их пользу, дабы беспрепятственно способствовать тому, что они избирают сказать, как правое учение, а также высмеивать и удерживать любящих споры и враждебным образом противоречащих. Второе – удерживать и сохранять всех наших в единомыслии, чтобы все были согласны в едином произволении и едином помышлении. В настоящее время это является моим делом как защитника Церкви, поэтому я заранее сказал вам, дабы вы знали, что противоречащий, любящий споры и не подчиняющийся решению большинства найдет со стороны моего царства гнев, насмешки и все остальное, подобающее для его стеснения и смирения, чтобы он не буйствовал, как придется, но знал свою меру и следовал большинству»[1072].

Но высказанное пожелание требовало своего догматического обрамления. Василевс спросил у епископов: можно ли строить унию с латинянами на основе «Послания к Марину» преподобного Максима Исповедника, в котором присутствует мысль, что исхождение от Сына не имеет в виду Его Самого, как причину исхождения Святого Духа, которой остается единственно БогОтец. Виссарион Никейский и Исидор Московский согласились с этим предположением.

Эта «объединительная» идея была подсказана известным латинским богословом Иоанном Рагузским, незадолго перед тем приезжавшим в Константинополь от Базельского собора, который и предложил изложить Символ Веры таким образом, чтобы признать, будто есть лишь один Виновник бытия Святого Духа, не раскрывая далее этого понятия. Большинство греков удовлетворилось его объяснением и согласилось с тем, что Латинская церковь признает только одно Начало и только одного Виновника исхождения Святого Духа.

Обрадованные восточные архиереи готовы были немедленно подписать унию – особенно после того, как Иоанн Рагузский пояснил, что по учению Римокатолической церкви Отец является единственным Виновником и Началом Святого Духа, хотя и Сын имеет от Отца свойство «изводить» Святого Духа, но изводит не от Себя, а от Отца[1073].