Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

5 июля 1439 г. Собор, наконец, завершил свою работу, и все греческие епископы постепенно разъехались. Многие так и не получили обещанного содержания от папы. Василевс в этом отношении был куда благороднее. В благодарность за оказанные ему услуги и радушный прием император пожаловал Флоренции права и привилегии по продаже шерстяных изделий и тканей в своем государстве. Кроме того, в Константинополе флорентинцам была безвозмездно передана церковь св. Петра и церковный дом. С тех пор в византийской столице возникла самостоятельная флорентийская колония, имевшая прямые связи с родиной и организовавшая морское сообщение Константинополь—Флоренция[1093].

Под конец произошла еще одна интересная история. Понтифик попросил императора, чтобы св. Марк Эфесский предстал пред ним, и тот дал свое согласие. В назначенный день и час Святитель прибыл во дворец к папе и нашел того в неофициальной обстановке в окружении нескольких кардиналов и епископов. Видя их всех сидящими, св. Марк вслух высказал свое недоумение относительно того, как следует в таком случае приветствовать апостолика. Не стоять же ему в одиночестве?! А затем, сославшись на мучавшие его болезни (подагру и больные почки), присел рядом. Папа завязал с ним длительный разговор, в ходе которого св. Марк дал обстоятельные ответы на все вопросы понтифика. Расстались они довольно миролюбиво, хотя каждый остался при своем мнении относительно предмета богословских дебатов[1094].

26 августа 1439 г. император вместе со св. Марком Эфесским отбыл на родину через Венецию. 1 февраля 1440 г. они были в Константинополе, где василевса ждало страшное известие – скончалась его супруга, императрица Мария, о чем царю заранее не сообщили[1095].

Делегацию встречали толпы константинопольцев, жадно вопрошавших о результатах Собора. Некоторые предварительные слухи уже просочились в византийскую столицу и лишь усилили любопытство и тревогу. Когда архиереи стали спускаться с корабля, их засыпали вопросами. В волнении и отчаянии они отвечали: «Мы продали нашу веру, променяли благочестие на нечестие, предали чистую Жертву и стали опресночниками». Их недоуменно спрашивали: «Почему?» В ответ неслось нестройное: «Мы боялись франков». «Они пытали вас? Угрожали?» – «Нет! И пусть будет отсечена моя десница, которая подписала, и вырван мой язык, который исповедал». Народ разочарованно расходился по домам.

Прошло три месяца. Сраженный горем по покойной супруге, император не обращал внимания на то, что имя папы попрежнему не произносится на Литургии, а акты ФеррароФлорентийского собора нигде не упоминаются. Более того, некоторые священникиортодоксы позволили себе не поминать на Литургии самого василевса – настоящий скандал! Но царь не желал их наказывать, думая больше о мире и порядке в Восточной церкви, чем о карах непослушным. Нужно было выбирать нового Константинопольского архиерея, и он предложил кафедру св. Марку Эфесскому; тот категорично отказался. Другие кандидаты, названные царем, также не пожелали становиться патриархами, поскольку не приняли унию. Наконец, 4 мая 1440 г. решением василевса Константинопольским архиереем назначили Митрофана (1440—1443), митрополита Кизического.