Древний Иран накануне империй (IX–VI вв. до н. э.). История Мидийского царства

Главным обоснованием «длинной хронологии» являлось господство скифов над мидийцами по Геродоту. Скифам в книге уделено значительное место, локализация Скифского царства предложена приблизительно в районе между Араксом и Урмией. В дальнейшем Скифское царство, как и Манна, стало основной составляющей собственно Мидии [Там же, с. 242–254, 280]. Если в 670-е гг. в ходе антиассирийского восстания скифы были союзниками мидийцев, то затем, в результате интриг ассирийцев, они сделались союзниками последних [Там же, с. 272–273]. Позднее они смогли завоевать мидийцев, и их господство длилось между 652 и 625 гг. до н. э. [Там же, с. 289 и след.]. Причем это были скифы не новой волны, пришедшей из степей Евразии, а жившие все в том же царстве. Правда, Дьяконов отмечает, что скифское господство не предполагало «уничтожение или поглощение Мидийского государства», а ограничивалось лишь сбором с него дани [Там же, с. 290]. Отметим, однако, что подчинение скифам произошло после победоносного восстания мидийцев против Ассирии по ассирийским источникам, и, сбросив ее иго, Фраорт стал завоевывать, согласно Геродоту, народ за народом (I. 102). Это противоречие — одновременный подъем страны и ее внешняя экспансия, с одной стороны, и подчинение скифам, с другой стороны, — Дьяконов разрешил следующим образом: Геродот передвинул описанные им события на одно правление, и все завоевания Фраорта теперь должны быть отнесены ко времени Киаксара [Дьяконов, 1956, с. 294]. Одним из доказательств этого служит военная реформа Киаксара, ибо, как считал Дьяконов, племенное ополчение при Фраорте не могло бы привести к столь значительным победам. Но если возможна такая корректировка Геродота, то почему не подвергнуть ей и его утверждение о 28-летнем господстве скифов? (См. гл. V.2, 4).

Дьяконов определял пути проникновения иранских племен в Иран из Средней Азии. Обоснованием для этой модели служит малочисленность ираноязычного элемента в северо-западных областях Ирана в IX–VIII вв. до н. э., что утверждалось еще Кенигом. Их главным оппонентом в этом вопросе стал Э. А. Грантовский, который, напротив, считал, что многочисленность иранской ономастики в этих областях, которую он обосновал по данным ассирийских текстов в своей монографии 1970 г., доказывает приход этих племен через Кавказ. Забегая вперед, отмечу, что последние исследования Р. Цадока все-таки дают основания предполагать движение иранских племен из Средней Азии на восток Ирана [Zadok, 2002, р. 90, 140].

Если Дьяконов, как и некоторые его предшественники, и прежде всего Ф. Кениг, считал, что по своему происхождению мидийский племенной союз был неиранским и состоял из местных «каспийских» племен, перенявших иранский язык позднее, то Грантовский ориентировался на сообщение Геродота (VII. 62), согласно которому все мидийцы прежде назывались ариями. Следовательно, мидийский союз был первоначально союзом шести ираноязычных племен, сложившимся, возможно, еще до прихода в Иран [Грантовский, 1958]; подробное обоснование см.: [Грантовский, 1970, с. 57 и след., 334 и след.]). Согласие с основными положениями и гипотезами Дьяконова высказали в своей рецензии Г. А. Меликишвили и В. И. Абаев, но отождествление Дейока с маннейским наместником Дайукку они отклонили [Меликишвили, Абаев, 1958, с. 166–172]. Дьяконов не занимался специально исторической географией Северо-Западного Ирана, полагая, что ассирийские названия областей и стран должны соответствовать долинам. Под Мидией он подразумевал территорию Западного и Центрального Ирана [Дьяконов, 1956, с. 87 и след.].