Электронная книга - «Время — деньги (СИ)». Краткое содержание книги:
Я прошёл быстрым шагом по улице с жёлтыми скамеечками, свернул куда-то. Дома, дома, дома. С эркерами и витыми балкончиками, с разнокалиберными дверями и выцветшими маркизами над входом. Свернул ещё. От пешеходов-понурых мужиков шарахнулся в сторону. Вышел на какую-то миниатюрную площадь с неработающим фонтаном. Мимо прошла старуха с бидоном, я попытался узнать у неё, как пройти к Кафедраль. Она припустила от меня. Чёрт! Как-то нужно выйти к собору. Узкие улочки, пахнущие канализацией, перетекали одна в другую, неожиданно я выбрался к реке. Чёрт! На белом двухэтажном здании вывеска «Geheime Staatspolizai», назад! Оглянулся. Из гестапо вышли несколько человек — все в форме. Один коротко что-то приказал и пошёл бодрым шагом в мою сторону. Остальные стали усаживаться в машину.
Гестаповец приближался, поэтому я, нырнув в какой-то магазинчик, проводил его взглядом через витрину. Немец был хорош. Спина прямая, чёрная форма от Хуго Босс подчёркивала безукоризненную фигуру, сапоги шиково блестят, в руках небрежно перчатки. На погонах две «S». Так он эсэсовец! Офицер прищуривался куда-то вдаль — видимо, что-то обдумывал. Прямой нос, тонкие губы, широкие скулы, тёмные густые брови. Породистый ублюдок!
Как только он прошёл, я оглянулся и понял, что нахожусь в книжном магазине. На меня с любопытством смотрел горбоносый старик. Я спросил у него, где здесь церковь, продавец с радостью показал мне короткую дорогу, проводив до крыльца. Действительно, оказалось, что недалеко. И это кстати, так как на улице смеркалось, нужно было найти всех до темноты.
Базилика уходила серой громадиной ввысь, остроконечно царапая небо стрельчатыми макушками. Я долго искал вход: в католических храмах всё незнакомо, всё чересчур огромно. И внутри тоже всё не так, как в наших соборах: холодно, пахнет камнем и смертью, только цветные витражные окна кидают легкомысленные пятна на пол. Я тут один. Неужели первый? Заглянул во все боковые капеллы, остановился у алтаря, заметил кабинки-исповедальни. Надо же! Только в кино их видел. Может, спрятаться там? Ну и зашёл. И вовремя.
Почти сразу услышал громкий шаг от входа, выглянул через шторку в окошко. Сначала никого не увидел. Потом прямо напротив открылась дверца, и оттуда вышел священник в чёрной сутане. Он испуганно смотрел на того, кто зашёл в храм.
— Что вам угодно, господин офицер? — скрипучим голосом спросил настоятель.
— Мне угодно побыть здесь, одному. Не нужно беспокоиться, я ненадолго, идите по своим делам, — громко ответил вошедший, акцентируя слово «идите». Теперь я увидел его спину. Он снял фуражку и повернулся к алтарю. Это был тот самый эсэсовец! Чёрт! Зачем он тут? Священник удалился за ту же дверцу, а фриц-красавец уселся за первый ряд скамеек для паствы, положил рядом фуражку и перчатки, закинул ногу на ногу и стал ждать.
Минут десять, не шевелясь. Я и он. Хотя он-то, может, тет-а-тет с Богом? Сидит, уставившись в одну точку. А я тет-а-тет со своим страхом. Этот немец — олицетворение всего демонического лоска нацистской машины. Видно, что он умён, расчётлив и жесток. Вдруг послышался звук открывающейся двери. Немец повернулся, и его лицо озарила светлая улыбка:
— Я тебя жду! — и он пошёл навстречу кому-то, скрывшись из сектора моего обзора. В ответ какой-то тихий голос, не понимаю, что там они делают. Потом звуки приблизились ко мне, и я расслышал сначала обрывки, а потом и полностью… Говорили по-французски:
— …невыносимо….
— …верю в тебя…
— … не отпускай…
— Ты ещё нам нужен!
— Но я хочу быть с тобой!
— Ты знаешь, что это невозможно. У меня семья.
— К чертям твою фрау!
— Тс-с-с… это Дом Божий!
— Пойдём туда! В исповедальню. Вдруг кто войдёт.
Бля-а-адь! Я тоже не задумался о том, что как бы в храме нехорошо ругаться. Но они идут в мою каморку! Похотливые гады! Что делать? Я инстинктивно сел на корточки и вжался в угол. Меня сейчас пристрелят, и никакое золото не поможет! Но Господь был милостив ко мне, матершиннику: эти двое забрались в соседнюю кабинку. Вроде это место для священника. Совсем близко, совсем рядом, так что слышно дыхание… Эти двое, они целуются! Вот так герр офицер! Я робко всматриваюсь в сетку между кабинок. Вижу только спины, мелькание рук, ничего определённого.
— Я так хочу тебя! — шёпот, как мне показалось, на всю базилику. — Лукас! Только ты мне нужен. Сделай мне больно!
— Тс-с-с… я не могу здесь, дурачок!
— А когда? Когда ты меня заберёшь?
— Сначала нужно завершить дело. Нам нужны лесные маки! Эта сегодняшняя ячейка террористов — ничто! Ты должен найти их лидера и типографию! Ты же выяснил имя связного?
— Да, он живет в Жозенкуре. Это недалеко, но это далеко от тебя, Лукас…
— Ты потерпишь! Заодно ты найдёшь своих приятелей-беглецов, не уверен, что их обнаружат, они бежали из заведения по улице Пуанкаре. Ты дойдёшь в Жозенкур, найдёшь там этого проводника, он свяжется со своим центром, ты должен узнать, где они печатают свои газетёнки. О… мой мальч-ч-ч… — И дальше шорох одежды, сбитое дыхание, толкание телом в стенку. Чёрт! Они там трахаются? Свят, свят, свят… Мой лоб покрылся испариной. Может, выползти под шумок, они всё равно не заметят в пылу страсти. Но страшно даже вздохнуть глубже. В окошко-сетку вдавилась рука. Я к чему-то вспомнил фильм «Титаник», сцену с потным стеклом страсти шикарного гроба-корабля. Эта слыхавшая про все грехи исповедальня — тоже мой «Титаник». Чёрт! Секс и пыл просачивались из соседней кабинки и изъедали стены богохранимого места. Они говорят по-французски. Этот парень француз… А немец использует эту страсть в своих эсэсовских целях… Мир сошёл с ума!
— Лукас, люблю тебя… Не отпускай меня, не отпускай!
— Скоро, скоро мы победим, и всё будет… А сейчас нужно… пойми…
— Лукас, мне тяжело.
— Потерпи, я всегда с тобой. Я всегда рядом.
— Скажи, что любишь.
— Люблю тебя, Поль…
Я вцепился в колени, вжался в пол, я чуть было не потерял сознание. Поль!!! Это он! Теперь я понял, что этот голос я слышал! Как же так? Поль — этот синеглазый мальчиш-кибальчиш — предатель! Он, рассуждающий в вагоне о том, что измена рядом! Он, получивший увечья в гестаповских застенках? Но ведь Аннет сказала, что его и Бернара убили? И сразу ответ:
— Поль, только как же ты объяснишь, что остался жив после этой заварушки в доме на Лепуа. Тебе поверят? Ведь они думают, что ты мёртв. Я тут принёс тебе подарок, чтобы подтвердить твою легенду.
— Что это?
— Якобы рассылка о разыскиваемом человеке. О тебе. Мы напечатали ещё в Кольмаре, здесь за твою голову дают две с половиной тысячи марок. Поверят, как думаешь?
— Хм… отличная идея. Я возьму. Давай ещё прострелим мне что-нибудь!
— Ты сумасшедший!
— Ерунда! Давай! Смотри, вот я оттяну кожу здесь, а ты выстрелишь!
— Ты сумасшедший, мой мальчик! Даже более сумасшедший, чем я. Потерпи…
Звук поцелуя. Звук затвора. Звук поцелуя. Звук выстрела… Я вздрогнул и ударился башкой о стенку.
— Тш-ш-ш… мой мальчик… Вот, это шотландский виски… запей…
Стон. Аромат спиртовых отдушек, крови и секса. И вдруг почти плач:
— Долбаная война! Лукас… Долбаная война… Долбаный твой фюрер! Я хочу тебя без всего этого! Просто ты и я! Я устал!
— Поль, потерпи… Если бы не война, мы бы и не встретились. Потерпи! Ты сможешь, ты не предашь меня…
— Я предал всех… а тебя нет… Крови много. Я люблю тебя.