Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Разве я не прав, когда говорю, что низко меня оцениваешь, узко понимаешь?.. Ты пишешь мне, что ради меня ты сегодня заставила страдать Иринку. Ради меня?.. Я прочел это с болью. Для тебя звучит насмешкой мое первое предложение поехать к Оле в Вичугу. Ты мне даже отвечаешь репликой: «Очевидно, ты не видишь во мне духа…». Я не вижу в тебе духа? Да разве ты была бы моей женой, если бы я не видел духа твоего? Я и это прочел с болью… Но ответить ничего не могу.
Шура, ты измучилась, исстрадалась. Силы изменяют тебе. Пойми, что не низкая оценка твоего духа, а горячее желание видеть тебя снова сильной, здоровой, работоспособной заставляет меня просить, умолять тебя: отдохни хоть два месяца в деревне. Ведь это же необходимость! При первой к тому возможности я буду с тобой. Не будет этой стены между нами, которую я отрицаю, которую я чувствую только тогда, когда ты, измученная, воздвигаешь ее сама. Нет стены, не надо ее! Ты заканчиваешь свою защиту: «Нет, видит Бог, я ни в чем не виновата». Боже сохрани меня обвинять тебя в чем-либо. Разве ты виновата, что измучилась, что нет больше сил?..
33.
П[уфешти], 11-го июня 1917 г.
Вот праздник, Шурочка! Я получил сегодня твое письмо от 30/V, проникнутое совсем, совсем другим духом. Стало так хорошо, так тепло на душе. Ты опять стала «ощущать солнце, зелень и радость». Часто ли это бывало в последнее время! Подольше бы сохранилось…
Моя дорогая, хорошая, славная, золотая Шурочка. Ведь и мне нужны такие письма, как это. Ведь и меня они заставляют легче переживать разлуку с тобой, с Иринкой, с привычным укладом жизни, с любимой работой. Я же говорю тебе: не чувствую я между собой и тобой стены, кроме когда ты сама ее возводишь. Пространство, нас разделяющее, я за стену не признаю. Оно духовно не разобщает меня с тобой, не может разобщить… Это чисто физическое препятствие, – и только.
Раз я тебя знаю, раз я тебе верю, раз я тебя люблю, – я в каждый момент чувствую связь с тобой, будь ты даже в Америке. Это так несомненно!.. Впрочем, нам в этом, кажется, не столковаться, – мы воспринимаем мир по-разному.
Родная моя Шурочка. Ты даже интересуешься нашими делами здесь и даже, – horribile dictu![490] – моими взглядами на современные события. Посылаю тебе удачную фотографию Людмилы Львовны. Снято в Р[угинешти], в 29-м отряде, во время чаепития. Спокойное у нее выражение лица. Из другого теста она, чем моя Шурочка… А как независимо она держит папироску в руке! Когда, Шурочка, ты мне пришлешь очередной снимок Иринки?
Ты спрашиваешь про Серг. Мих-ча. Он, вероятно, скоро от нас уйдет либо к Тарасевичу, который, может быть, получит на этих днях высокое назначение, либо же во фронт, куда его настойчиво приглашают. На днях должна получиться телеграмма от Тарасевича, тогда всё разрешится. Мы его считаем уже не нашим. Все-таки привыкли мы к нему, несмотря на все его многочисленные недостатки.
Подвижность его всё еще изумительная. Казалось бы, утомился человек после месячной поездки по России. Так нет же, он и тут постоянно разъезжает – то на съезд в армию, то на совещание, то в совет, а то и просто в гости в 29-й отряд, где он даже на старости лет немного увлекается сестрицей Варенькой, певуньей-хохотуньей. Сейчас он в городе Р[оман]е[491], куда поехал вместе с Мы сливой (помнишь ее? Она теперь районным врачом в нашей армии) на съезд Земсоюза как представитель военного ведомства от нашей армии. Вечно в разъездах, вечно полон новостей, всегда больше тревожных. Жаль отпустить из нашей среды такое будирующее начало. Да и защитник он наш все-таки.
Целую, целую, целую…
34.
П[уфешти], 13-го июня 1917 г.
Вчера от тебя письма не было, и я тебе не писал. А сегодня получил я наконец долгожданный очередной снимок Ириночки. Да, он в общем мало удачен, но я с тобой не согласен, что у нее страдающее выражение лица. Не страдающее, а удивленное. Почему на большинстве снимков она с открытым ротиком? Это случайность, или она постоянно дышит через рот?
Шурочка, на время вновь запрещены отпуска!.. А мне уже улыбалась перспектива выехать отсюда, быть может, через какой-нибудь месяц, так как Серг. Гавр, мне уступил бы очередь, а Серг. Мих., по-видимому, совсем отпадает. Ну, еще немного подождем. Запрещение это, вероятно, ненадолго.
На этих днях у нас здесь начнется замена врачей тыловыми. Так, по крайней мере, обещает наша исполнительная комиссия, ведающая этим делом в Одессе. Но она полномочна только в пределах Румфронта. Мне же мало улыбается перспектива сидеть на каком-нибудь эвакопункте в Кишиневе или Одессе. Предпочитаю оставаться здесь, на привычном месте.
490
Horribile dictu! (лат.) – Страшно сказать!
491
Город на северо-востоке Румынии.