Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Вот сейчас Аня (сестра. – Сост.) у тебя. Хорошая Аня, хоть она убедила бы тебя! Если бы ты только знала, какую радость ты мне доставишь! Жду не дождусь твоего решения.
Удивляюсь я. Ведь призваны же Ник. Ив. и Ив. Мих.? А между тем Ив. Мих. едет обычным порядком в отпуск. Ведь это же прямо насмешка над нами. Нас брали в свое время прямо из отпуска, а их фиктивно призывают и еще отсылают прохлаждаться. Где же элементарная справедливость?
Жаль, что ты мне ничего не пишешь о наших коллегах. Написала только про конференцию. Но какова же обязательная сила конференции, и будут ли с нею считаться? Предпримут ли сами какие-нибудь шаги к отозванию нас с фронта? Пиши, голубушка. Всё это нас тоже волнует.
Привет Иринке.
40.
П[уфешти], 20-го июня 1917 г.
Писем не было. Опять перечитываю старые. Вот ты говоришь, что Екат. Ив., глядя на тебя, безнадежно машет рукой. А ты ей скажи, что я на нее безнадежно махаю рукой. Как ей не стыдно, – ей, самостоятельному независимому человеку, быть такой малодушной, пугаться событий, каких-то глупых эпизодических тачек, нервничать, проливать слезы![494] Она не должна, не имеет права поддаваться всеобщей панике. Как интеллигентный, культурный, независимый человек она должна дезорганизации противопоставить организацию, сплоченность, духовную мощь, а не увеличивать собою ряды партии испугавшихся интеллигентов.
Пора понять, что революция не есть эволюция, и что некультурный народ в два-три месяца не может сделаться культурным. Пора понять, что эксцессы, анархия и всякие нелепости неизбежны до поры до времени, и что от культурных слоев населения зависит прекратить их путем упорной культурной и организационной работы. Лес рубят – щепки летят. Это, может быть, и обидно, но неизбежно.
Скажи ей или (из Вичуги) напиши ей, что мне совестно за нее, такого, казалось бы, независимого и оригинального человека, что она поддалась общей панике, общему безверию. Стыдно! Издавна считают, что русская интеллигентная женщина более стойка и мужественна, чем интеллигентный мужчина, мямля и сюсюка. К сожалению, это не всегда так… Вот какой тирадой я разрешился, но я не могу иначе.
Ты мне пишешь о Вл. Вл. Колли[495] и смерти его бывшей невесты. Я его совсем не знаю, а что у него раньше была невеста, для меня тоже новость. Он мне всегда мало нравился, но, может быть, я ошибаюсь. Почему он не призван? Почему он имеет право на личную жизнь, а я нет? Тебе, вероятно, странно, что я ставлю такой вопрос, но в последнее время я болезненно реагирую на всякое упоминание о том, что в тылу сидят здоровые люди, живут, работают, пользуются отпуском, любят, и т. д. При старом строе, когда такие думы были явно бесплодны, я как-то мирился с этим, сейчас мне обидно… Ведь и мы же здесь устали, и нам необходимо вернуться к прежней жизни…
Пиши мне, Шурочка, кто именно из товарищей призван, и почему они сидят в Москве, какие шансы на отправку их на фронт? Им долго воевать не придется, может быть, даже совсем не придется, но пусть все-таки хоть на один миг почувствуют горечь разлуки, разрыв со всем привычным, дорогим, милым. Это их не испортит, ей-богу. Вот какой я злой!
41.
П[уфешти], 22-го июня 1917 г.
Моя хорошая Шурочка. И вчера не было писем, и сегодня имею от 9-го/VI. Всё еще нет ответа на интересующее меня больше всего: поедешь ли ты в Вичугу? Когда же я это узнаю?
Прежде всего, чтобы не забыть, по поводу полученных тобою квартирных. Шурочка, зря ты взяла эти 418 рублей. Они тебя надули. Квартирных в месяц по Москве полагается 45 р. с копейками, и на наем прислуги Юр. Значит, в месяц 55 р., а за 13 месяцев никак не меньше 715 рублей! Ты недополучила целых 300 рублей!
Нам, к сожалению, сейчас не приходится относиться к этому равнодушно, и надо принять меры к тому, чтобы получить всё полностью. Почему ты не спросила чиновников, из каких расчетов они исходят, и приняла с благодарностью то, что дали? С этой публикой особенно церемониться не приходится, особенно если она таинственно шепчется, значит, они сами путаются. Шурочка, если ты, не дай Бог, еще в Москве, то съезди еще раз в Крутицкие казармы и выясни дело. Махнули мы на 200 рублей, исчезнувших в Земском союзе[496]. Если махнуть и на эти 300 рублей во имя принципа непротивления злу, то что же, в конце концов, получится? Останемся без штанов! Хотя это и не так страшно, можно достать другие штаны, но все-таки…
494
См. ниже выдержку из письма Ал. Ив. от 3 июня 1917 г.
495
Колли Владимир Владимирович, сын В. А. Колли, тоже врач.
496
200 руб. в счет аванса Ал. Ив. оставила в Земсоюзе в Киеве во время поездки к Фр. Оск. в 1916 г.