Жанна – Божья Дева [litres]

Опять они «пространно увещевали» её, грозя вечным огнём её душе и просто огнём её телу.

– Никогда вы не сделаете этого со мной без того, чтоб за это не пришлось вам худо, – и телам и душам!

«Назовите нам хоть одну причину, почему вы отказываетесь подчиняться!»

Она молчала.

«Мы, епископ, сказали ей, чтоб она остерегалась… и передумала бы».

– Сколько времени вы даёте мне, чтобы подумать?

Кошон потребовал, чтобы она ответила тут же. Она опять молчала.

«Вышеназванную Жанну увели назад в её тюрьму».

Через неделю, 9 мая, её привели в Большую башню Руанского замка, где был устроен застенок. «Ей показали орудия пытки, находившиеся совсем близко в башне. Тут же присутствовали наши служители, готовые подвергнуть её пытке, дабы вернуть её на путь истинный».

– Правда, если даже вы будете рвать меня на куски и вырвете душу из моего тела, – да, и тогда я не скажу вам ничего другого. А если бы и сказала что-нибудь, я всегда буду говорить потом, что вы меня заставили силой.

Даже по инквизиционному праву каждый обвиняемый мог в двухнедельный срок отказаться от любого признания, сделанного под пыткой. А в данном случае было ясно как день, что она поступит так, как говорит. Пытать её становилось бессмысленным.

Она продолжала:

– В день Воздвижения (3 мая) меня утешил святой Гавриил (опять новый гость с неба, уже упомянутый несколько раз, – какая-то новая страница в её подлинной жизни, открывшаяся в эти последние недели. – С. О.). И знайте, что это был архангел Гавриил: я узнала это через мои Голоса. И я просила у них совета, должна ли я подчиниться Церкви, потому что церковные люди сильно меня к этому понуждают; и они сказали мне, что если я хочу, чтобы Господь мне помог, я должна предать Ему все мои дела. Я знаю, что Господь всегда был господином всех моих дел и что Враг никогда не имел власти над моими делами. И ещё я спросила мои Голоса, сожгут ли меня; и Голоса мне ответили, чтоб я положилась на Господа, и Господь мне поможет.

Опять они спросили, примет ли она суждение архиепископа Реймского относительно «знака короны».

Не без основания она боялась в этом случае не только непонимания, но и просто предательства.

– Вызовите его, я послушаю, что он скажет, и тогда вам отвечу. Он не посмеет сказать обратное тому, что говорила вам я!

Вопрос о том, применять ли пытку, оставили открытым и только 12 мая поставили его на голосование. Первым подал своё мнение Рауль Руссе – впоследствии архиепископ Руанский: «Нет, чтобы не подать повод для клеветы на столь прекрасно проведённый процесс». Три человека голосовали за пытку: Морель, Тома Курсельский и Луазелер, мотивировавший своё мнение тем, что пытка «была бы лекарством для её души». Большинство высказалось против.