Жанна – Божья Дева [litres]

Если бы в стране вашего короля какой-либо рыцарь или другой подданный поднялся и сказал, что не будет слушаться короля и не будет подчиняться назначенным им начальникам, – не сказали бы вы, что его нужно осудить? Так что же вы скажете про себя саму, рождённую в вере Христа таинством крещения, ставшую дочерью Церкви и невестой Христа, когда вы не слушаетесь начальников, назначенных Христом, т. е. церковных пастырей? Откажитесь, прошу вас, от ваших слов, если вы любите Бога, вашего Создателя…

Пусть не удерживают вас мирская честь и ненужная гордость, которые, быть может, владеют вами оттого, что вы имели большие почести и думаете их потерять, если сделаете так, как я вам говорю. Нужно поставить выше этого славу Божию и спасение вашей души и вашего тела – потому что вы отделяетесь от Церкви и от веры, которой вы присягнули при крещении, вы разделяете власть Господа и власть Церкви, в то время как Церковью руководит Его дух и Его власть. Ибо Он сказал церковным пастырям: «Слушающий вас Меня слушает». Если вы отказываетесь подчиняться Церкви, вы отказываетесь подчиняться Богу.

Я прошу вас, я вас умоляю, ради вашего сострадания к мукам, которые перенёс Господь, ради спасения вашей души и вашего тела, – откажитесь от ваших заблуждений, вернитесь на путь истины, послушайтесь Церкви… Но если вы этого не сделаете и если вы будете упорствовать, знайте, что ваша душа будет ввергнута в бездну погибели; что же касается вашего тела, я боюсь, что оно будет уничтожено».

Морис был обязан сказать ей эту последнюю фразу; но тем самым он опять подхлестнул её героизм. Она ответила:

– Мои дела и слова, о которых я говорила во время процесса, я их подтверждаю.

Итак, она думает, что не должна подчиняться никому, кроме Бога?

– Как я говорила во время процесса, так я буду говорить и теперь. Если бы меня уже казнили, если бы я видела горящий огонь, и зажжённые вязанки дров, и палача, готового разжечь огонь, если бы я уже была в огне, я и тогда не сказала бы ничего другого, и то, что я говорила во время процесса, я утверждала бы до смерти.

«Мы спросили обвинителя и Жанну, желают ли они сказать ещё что-либо. Они заявили, что не имеют больше сказать ничего».

Тогда трибунал объявил дело законченным и назначил ей явиться в следующий день, 24 мая, для оглашения приговора.

Для меня нет сомнения в том, что в эту ночь она не только видела, как «завтра загорятся вязанки дров, и я буду в огне», – в её голове также звучали и бились слова Мориса: может быть, она в самом деле «впустила врага в крепость, которую доверил ей Христос», – в свою душу? Может быть, она стала посмешищем этих Голосов, пославших её спасти мир, которого она не спасла (до сих пор ещё не спасла)? Может быть, для того чтобы повиноваться Богу, она должна отдать на сожжение не своё тело, а святая святых своей души?