Жанна – Божья Дева [litres]

Прослушав всё это, она сказала:

– То, что я отвечала раньше, я отвечу и теперь.

Но среди всего, что говорил Шатийон, было нечто новое, что должно было заставить её насторожиться: «Она рассказывала очевидную ложь о короне, будто бы принесённой её королю; то, что это ложь и измышление, признано людьми, перешедшими на нашу сторону (т. е. на сторону англо-бургиньонов. – С. О.), а также и другими». Сомнений нет: они успели кого-то опросить, правда ли, что архангел Михаил принёс корону из золота и драгоценных камней, которую архиепископ Реймский взял на хранение, – и, разумеется, никто не мог подтвердить историю, таким образом изложенную; а если был опрошен непосредственно архиепископ Реймский, то он, вероятно, и сам был не прочь уличить её во лжи.

Трибунал, конечно, ещё вернётся к этому. Пока же её продолжали увещевать. Она ответила:

– Я верю в земную Церковь; но относительно моих дел и слов, как я уже говорила раньше, я надеюсь на Бога и отдаю себя на Его суд. Я верю, что воинствующая Церковь не может заблуждаться; но мои слова и дела я отдаю целиком в руки Божии и на Его суд, потому что Он велел мне сделать то, что я сделала. Я покоряюсь Богу, моему Создателю, Который велел мне сделать всё это, покоряюсь Ему Самому.

Значит, она не считает себя подсудной папе?

– Ничего больше я вам не скажу. У меня есть добрый хозяин – Господь. На Него я полагаюсь во всём и ни на кого другого.

Тогда они сказали ей прямо, что передадут её другим, светским судьям, которые её накажут огнём.

– Ничего другого я вам не скажу. Если бы я уже видела огонь, я и тогда сказала бы всё то же, что говорю вам сейчас, и не сделала бы ничего другого.

А если бы Собор или папа сами были здесь, – подчинилась бы она им?

Из всех допросов только этот протокол от 2 мая содержит упоминание о Соборе, притом дважды. Первый раз приведён её ответ: «Ничего другого вы из меня не вытянете». Второй раз записано только: «Ответила как раньше». Можно представить себе, что здесь судьи замяли её ссылку на уже ранее ею заявленную апелляцию к Собору.

Подчинится ли она папе?

– Отведите меня к нему – я ему отвечу.

«И не пожелала дать другого ответа».

О мужской одежде она повторила, что готова надеть длинное платье, чтобы причаститься, – но с тем, чтобы потом опять одеться мужчиной.

«Когда я сделаю всё, для чего Бог меня послал, я надену женское платье».

Они сказали, что она хулит Бога, приписывая Ему свои откровения.

– Я не хулю ни Бога, ни святых.

Крестится ли она, когда к ней приходят её видения?

Она ответила с полной искренностью:

– Иногда крещусь, иногда нет.

(Не давать же ей было знать, в какие именно моменты она «получала Совет» в их присутствии. Кстати, напомним, что и преп. Серафим Саровский иногда исполнялся Духа «даже без крестного знамения».)