Князь Меттерних. Человек и политик

Между тем в его излюбленном федералистском подходе таилось немало возможностей, которые не были реализованы ни им самим, ни его преемниками. Конечно, на нем есть доля ответственности за падение Габсбургской монархии. Однако практически всегда он отдавал приоритет имперским интересам перед национальными.

Возможно, ему, рейнландцу по рождению и европейцу по духу, было легче выступать в качестве именно имперского политика, чем австрийцам. И судьбу Габсбургской империи он рассматривал в контексте Европы. Австрия и Европа, был убежден князь, нуждаются друг в друге. Кстати, и некоторые видные представители наций, находившихся под габсбургским скипетром, тоже обладали широким европейским кругозором и понимали роль, отведенную Австрии в Европе. Так, знаменитый чешский мыслитель Ф. Палацкий, живший во времена Меттерниха, видел в Австрии «европейскую необходимость». Распад империи в 1918 г. вызвал шок у многих входивших в ее состав народов и национальных элит. А облачка ностальгии по империи не исчезли до сих пор.

Можно согласиться с П. Роденом, что «Меттерних ощущал себя прежде всего европейцем, а потом уже австрийцем»[1272]. Действительно, это отличало его от таких крупных, европейского масштаба политиков, как Каслри, Талейран, Бисмарк, для которых понятие «Европа» обычно служило прикрытием особых национальных интересов. Конечно, нельзя не учитывать и того, что интересы Австрии в силу ее специфики могли быть лучше всего соблюдены именно в европейском контексте.

В конце концов идеальной моделью в глазах князя являлась конфедерация или же федерация европейских государств, стержнем которой должна была служить пентархия, ансамбль из пяти великих европейских держав. Такая структура, по мысли Меттерниха, сдерживала бы гегемонистские устремления наиболее могущественных держав, обуздывала бы подрывные националистические и революционные силы, обеспечивала бы равновесие и покой, мирное сосуществование народов под властью их легитимных суверенов. «Равновесие и покой, — изрекал князь, — неотрывны друг от друга; где отсутствует первое, там нет и другого»[1273].

«Покой великой державы, — писал он в июне 1847 г. Гизо, — не может быть изолированным фактом; чтобы он достиг полноты, ему нужно опереться на всеобщий покой»[1274]. «Европеизм» Меттерниха ничуть не умаляется тем, что он связан в его представлении с интересами Австрии. Не будь князь «европейцем» по природе и убеждению, он не придерживался бы такого подхода, о чем свидетельствует опыт многих его австрийских предшественников и преемников, не ставших «европейцами».