Князь Меттерних. Человек и политик

С самым острым любопытством Меттерних читал все публикации, посвященные людям и событиям славной эпохи. Среди них выделялась многотомная «История консульства и империи» Адольфа Тьера, консультировавшегося с Меттернихом, самым выдающимся из оставшихся в живых деятелей той поры. Наверное, он был и самым въедливым читателем того тома исследования Тьера, в котором детально рассматривались события с мая 1812 г. по июнь 1813 г. Этот том увидел свет в начале 1857 г. «Никогда не ожидал, — признавался Меттерних все в том же письме леди Уэстморленд, — что мне доведется найти такой достоверный отчет об австрийской политике между 1812 и 1813 гг. именно во французском труде, а тем более вышедшем из-под пера Тьера, с которым у меня были лишь две короткие встречи и который был моим решительным противником в период своих министерств»[1242].

Через несколько дней князь делится своими впечатлениями об этом томе Тьера со столь компетентной особой, как герцогиня Саган, т. е. наследницей Вильгельмины, ее младшей сестрой Доротеей, носившей ранее титул герцогини Дино. По своему содержанию, замечает Клеменс, этот том «вполне справедлив»[1243].

Воспоминания о славном прошлом побудили князя заглянуть в официальные архивные материалы. Среди документов ему попался на глаза номер «Монитора» за 5 октября 1813 г., испещренный его собственными карандашными пометками. Свои впечатления и мысли, начертанные тогда на полях газеты, Клеменс оценил чрезвычайно высоко. «Месье Тьеру, — пишет он герцогине, — чтобы написать политическую и моральную историю первых восьми месяцев того памятного года, безусловно, нет нужды знакомиться с прочими актами для истинности своего повествования»[1244].

Летом 1857 г. в Йоханнисберге состоялась третья и последняя встреча Меттерниха с Тьером. В письме от 4 августа князь искренне благодарит француза за удовольствие, полученное от общения с ним. Тьер — историк наполеоновской эпохи заставил его забыть о вражде с Тьером-политиком. В труде своего бывшего политического противника князь, по словам Э. Корти, «увидел доказательства того, что он, Клеменс, и только он один верно разглядел как великие свойства, так и слабости Наполеона I»[1245].

В последние годы жизни на долю князя выпали и семейные радости. Из шести оставшихся в живых детей от трех браков с ним жили две дочери его и Элеоноры: Эрминия, никогда не выходившая замуж, и Леонтина, чей муж, «дьявольский наездник» Мориц Шандор, находился в пражском приюте для душевнобольных. Рихард, рождение которого стоило жизни красавице Антуанетте, служил в парижском посольстве. Два сына от Мелани, Пауль и Лотар, проходили военную службу, а Мелани-младшая с 1853 г. была замужем за представителем своего клана — графом Йожефом Зичи.

Вместе с Леонтиной жила ее дочь, внучка князя, Полина Шандор. К изумлению родных, во время своего венского отпуска 1856 г. 26-летний Рихард попросил руки 19-летней Полины. Мать пришла в замешательство, но «дедушка» был в восторге. «Я останусь для тебя дедушкой, — говорил Клеменс внучке, — ты не должна называть меня тестем, как дедушка я тебе гораздо ближе»[1246].