Князь Меттерних. Человек и политик

Лессепс, естественно, говорил о своих планах по поводу строительства Суэцкого канала. Однако Меттерниха больше занимало другое. Он попросил француза высказать свои соображения о ситуации во Франции. Сведения оказались неутешительными. «Его (Лессепса. — П. Р.) слова, — констатирует князь в письме к графу Буолю, — совпадают с тем, что говорил маршал Нарваэс»[1257].

В ходе разговора с Лессепсом Меттерних выразил сожаление по поводу того, что не может встретиться с императором Наполеоном III непосредственно, как это было с его дядей. Князь вспомнил о своей многочасовой беседе с Наполеоном в дрезденском дворце Марколини, когда он предостерегал императора французов от неминуемого поражения и предлагал ему мир. Теперь он хотел предостеречь его преемника: «Если бы я сегодня встретился бы лицом к лицу с племянником, я сказал бы ему: „Ситуация, которую вы создали, дойдет до логического завершения. Первый же пушечный выстрел, произведенный вами, вызовет тысячи залпов. По моему убеждению, возникнет столкновение между Францией — сегодня это вы — и Европой“»[1258].

Надежды на благоприятный исход событий невелики. «Мир, дорогой граф, — печально констатирует в своем послании Буолю экс-канцлер, — пребывает в состоянии безумия»[1259]. Еще пессимистичнее его апрельское (3 апреля 1859 г.) письмо тому же адресату. «Ежедневные новости, — жалуется Меттерних, — разрушают мои способности и парализуют мою добрую волю мыслителя и наблюдателя того беспорядка, в котором пребывают самые важные общественные интересы»[1260].

В Европе уже ощущалось приближение новой войны, запахло порохом. Сардинское королевство усиленно вооружалось. Безусловно, сам по себе Турин не мог надеяться на успех, но его действия должны были подтолкнуть Париж. Ловкими маневрами сардинский министр граф Кавур, с одной стороны, подстегивал нерешительного Наполеона III, а с другой — загонял Австрию в ловушку. Ему было необходимо, чтобы инициатива в развязывании войны исходила от австрийцев. Это обеспечивало не только моральное преимущество сардинцам, но и лишало бы Австрию права обратиться за помощью к Германскому союзу.

Австрия в полной мере пожинала плоды своей неуклюжей внешней политики. Теперь ей не приходилось рассчитывать на помощь бывших союзников: Пруссии, а тем более России. Лишь Англия, не желавшая усиления Франции, пыталась сыграть посредническую роль.