Семь жизней. Рукопись неизданного романа

– Буду, – послушно согласился Артём.

Алик придвинул к Петровичу второй стаканчик и предупредил:

– Только немножко.

– Да я пять капель…

– Знаю я ваши пять капель!.. Вам и сто грамм, как пять капель. Немножко – это совсем чуть-чуть. Понял?

– Понял, – обиделся Петрович и налил в один стакан где-то четверть, а в другой немного не доходя до этого.

– Ну сказал же – немножко! – рассердился Алик.

– Да я и налил пять капель…

– Ладно, хрен с тобой… Кирилл, давай сюда пиво!..

Кирилл отдал баклажку, и Алик налил пиво в стаканы до краёв.

– Гадость, блин… – понюхав, сморщился он.

– А вы, нате вот, закусите, – предложил Петрович свою еду. – И подождите меня, я себе тоже налью.

– Ну а как же ты себе не нальёшь? Ждём.

Петрович налил себе и с чувством возгласил:

– За вас, ребята! За молодёжь!..

Все, кроме Кирилла, дружно выпили.

– Не отравлюсь? – спросил Алик, схватив кусок хлеба с ветчиной.

– Нет. Хорошая. Берите, берите, ешьте, – засуетился Петрович, неуклюжими грязными пальцами очищая яйцо.

Артём очень проголодался и не раз пожалел о том, что не поел дома. Мог бы на худой конец и в магазине купить что-нибудь, хотя бы в Брехаловке той же самой. А теперь, после «ерша», засосало так, что стало не до принципов и выпендривания. Очень хотелось жрать.

Принципы заключались в Великом посте, до конца которого оставалась ещё целая Страстная неделя, а посты Артём никогда не нарушал. Он скорее желал бы умереть с голоду, чем съесть скоромное. Да и в выпендривании ничего плохого не было. Просто правильное воспитание: в приёме пищи должны быть, во-первых, гигиена, а во-вторых, эстетика. В Петровичевой снеди ни того, ни другого не было. Самым безобидным казался хлеб. А поскольку принципы находились в зоне священного табу, Артём пожертвовал некоторой частью выпендривания. Он взял кусок хлеба, который оказался очень вкусным. Пожалуй, ему никогда не приходилось есть такого хлеба.

– У-у, да ты голодный!.. – заметил это Петрович. – Давай бери ветчинку, яички!.. Ешь, ешь…

– Нет, это я не буду, – ответил Артём. – Сейчас идёт пост. Я пощусь.

Он был уверен, что кто-нибудь обязательно покусится на принципы. По своему опыту знал. Поэтому мысленно встал в стойку, приготовившись защищать их.

Петрович выдержал паузу, а затем выпалил:

– А, это ты в Бога веруешь? В церкви служишь? То-то я смотрю у тебя бородка какая-то такая… как у этих, у дьячков… ну, которые на попов учатся!.. Или ты уж, может, выучился?

– Никакой я не дьячок. И учусь я в пединституте, – громко и как можно твёрже отрезал покушение на принципы Артём. – Мало ли какая у меня бородка!..

Но Петрович отставать не собирался:

– Так ты не служишь в церкви? А чего ж тогда посты какие-то?