Семь жизней. Рукопись неизданного романа

«Районы, кварталы, жилые массивы!..» – возбуждённо запел другой голос.

Алик и Кирилл закурили. Зловонные клубы табачного дыма заполнили комнату, своим мертвенно-серым цветом впиваясь в глаза.

А на улице усилился ветер. Его порывы остервенело колотили по крыше, заставляя её время от времени то дрожать, то стонать.

Артём закрыл глаза, и ему представилось, будто он в аду.

«А что, собственно, меня держит здесь, – вдруг настигла его твёрдая и острая, как брошенный камень, мысль и заставила решительно разомкнуть веки, – когда она где-то тут неподалёку, почти рядом? Что мне этот дождь, этот ветер, да хоть быть даже ни с того, ни с сего снег пошёл?»

«Хлопай ресницами и взлетай!» – призывала новая песня в наушниках.

Артём встал с решимостью, без всякого сомнения, покинуть это место, выключил плеер и, намерено ни с кем не прощаясь, вышел из комнаты. На крыльце он приостановился, поднимая воротник своей куртки.

Бросившийся ему навстречу мощный порыв ветра обдал колюче-холодной влагой, на миг заставив потерять равновесие.

Стоявшие рядом деревья с громким скрипом раскачивались из стороны в сторону. Но то были большие, а те, что поменьше, уходившие ближе к дороге, гнулись чуть ли не до самой земли.

Железные листы, прибитые к крыше домика, содрогались и гудели с таким отчаянием, что казалось, будто они держатся из последних сил и вот-вот, при новом броске ветра, со страшным грохотом повергнутся вниз.

Стало страшно. А в страхе не важно, идёт ли дождь или нет. Решимость покинула Артёма. Кажется, в эту минуту он даже позабыл о Маше.

А дождь хоть и лил по-прежнему, но всё-таки не так круто. Размеренно как-то. Такой может идти сутками. Такой нет смысла пережидать. Разум подсказывал Артёму, что нужно возвращаться домой, в город А., воля отзывчиво согласилась, и сердце с горечью замолчало.

Однако без сердца навалились слабость и робость, своей тяжестью задавившие прежде возникшую независимость. В этом чужом и незнакомом мире, где до этого он был всё же, хотя и мысленно, с Машей, без сердца пришлось остаться одному.

В чужом и незнакомом мире одному быть не хотелось. И тогда Артём с иного угла зрения посмотрел на своих товарищей по несчастью. Принимая в расчёт обстоятельства, они стали для него самыми близкими людьми. В данное конкретное время и в данном конкретном месте гораздо ближе, чем Маша.

Вернувшись в комнату, Артём сказал им:

– Там ветер деревья, как прутья, гнёт.

– А ливень кончился? – спросил Кирилл.

Артём живо откликнулся:

– Нет, идёт. Правда, не такой сильный. Что будем делать? Надо как-то выбираться отсюда.

Кирилл нервно посмотрел на часы:

– На автобус до А., похоже, опоздали.

– Пойдём на шоссе, поголосуем, кто-нибудь посадит, – предложил Алик.

Пожалуй, другого выхода не было. Подождав, пока Алик уложит пиво и свою мокрую одежду в рюкзак, они вышли на крыльцо. По шоссе проехал автобус на А.

Изо всех сил побежали к дороге. Алик бегал быстрее всех и, встав на обочину, приготовился тормозить машину. В другую сторону, в сторону города Б., проехала «копейка». Кажется, это опять был тот страшный кавказец. А, может, не он. Артём не рассуждал. Не до него.